явно заинтересована во мне, и я в целом удовлетворен разговором, пусть и незавершенным так, как мне хотелось.
— Кто эта женщина? — спросила Элизабет, когда я вошел в ванную, протягивая ей халат.
— Ты не знаешь наших богинь? Это Гера, — я повернулся к баронессе. Англичанка явно дразнила меня, не спеша одеться.
— Буду знать. Алекс, я никогда не интересовалась богами и ходила в храмы, только когда приходилось это делать с родителями. Наверное, поэтому я выросла такой дрянью. Я знаю, что я очень плохая. Я похотлива и не добра к людям. Разве, что добра к самым близким мне. Из близких остался только Майкл и ты, — Элизабет до сих пор так и не надела халат, вытирая волосы перед зеркалом. Потом повесила полотенце, подошла ко мне вплотную и сказала: — Останься со мной на ночь. Пожалуйста…
— Элиз, я не могу… Мне нужно попасть домой, — говоря это я уже понял, что визит к Торопову на сегодня отменяется.
— Люблю тебя, — прошептала миссис Барнс. Прошептала, едва касаясь губами головки моего члена, еще мокрого от извержения.
— Какая же ты сучка, — я погладил ее растрепанные волосы. — Становись раком.
— Алекс… — произнесла Элиз, потираясь щекой о мой живот. Казалось, чеширская кошечка сейчас замурлыкает.
Потом откатилась к середине кровати и стала в ту самую позу, повернув голову и поглядывая на меня сквозь упавшие на лицо волосы. Я подполз к ней сзади. Пристроился, не входя и поглаживая спину кончиками пальцев спросил:
— Как ты хочешь: нежнее или грубо?
— Я просто хочу!.. — произнесла она дрожащим от нетерпения голосом.
Я обнял Элизабет, моя грудь прижалась к ее спине. Целуя ее в шею, взял ладонями груди, несильно сдавил их, выпуская между пальцев твердые соски. Элизабет вскрикнула, падая на грудь и задрожала подо мной. Хриплое дыхание частыми порывами вырывалось из нее, вместе с моим именем.
— Ты кончила, что ли? — удивился я.
— Да! — призналась она, стиснув бедрами мою ладонь и кусая подушку. — Прости, не дождалась… Не дождалась тебя в себе.
— Это ты прости, — сказал я, целуя ее плечо. — Сейчас все повторим заново. Будем считать, это была репетиция.
Еще около часа мы наслаждались друг другом, потом я поспешил принять душ, думая, что если не вышло с Тороповым, то нужно хотя бы попасть пораньше домой и заняться свитком. Тем более завтра вернется Майкл — он отправил сообщение не только Елене Викторовне, но и мне.
— Заказать для тебя ужин в номер? — спросил я Элизабет, выходя из ванной и завязывая халат.
— Нет. Я сама спущусь в ресторан и немного прогуляюсь. Можно? — она шевельнулась под покрывалом.
— Элиз, желательно отель не покидай надолго и ни с кем не вступай в общение. И ни в коем случае не вздумай завтра встречать Майкла. Есть вероятность, что за ним будут следить, — предупредил я, высушивая волосы полотенцем.
— Я понимаю. Алекс, я же не глупая девочка. Тем более после бегства из Эшера у меня есть понимание, как себя вести, — она приподнялась, покрывало сползло, открывая ее великолепную грудь.
— Элиз, ты… — я подошел, наклонился и поцеловал ее в губы. — Ты молодец и очень большая сучка.
— Ты так говоришь, потому что я люблю трахаться? — она откинула покрывало.
— Трахаться все мы любим: и я, и моя невеста, и, конечно, ты. Я так говорю, потому что у тебя такое отношение к жизни. Все, пусти, — я осторожно разжал ее руки, державшие меня за шею. — Надо поторопиться.
Не успел я отойти от кровати, как почувствовал волнение на тонком плане. Возле окна появилось жемчужное свечение. Гера? Нет… Артемида. В этот раз я угадал раньше, чем пространство развернулось, пропуская мою небесную возлюбленную. Я подумал, что вид миссис Барнс, едва прикрывшейся пледом, не обрадует Охотницу. Тем более что именно Элизабет была причиной моих разногласий с богиней.
— Радости, тебе Прекраснейшая из прекрасных, — сказал я, когда Артемида полностью обрела земное тело.
— И тебе Радости, Астерий, — она обернулась на баронессу, лежавшую на постели.
— Надеюсь, присутствие Элизабет не омрачит твое настроение? — я подошел к Артемиде, обнял и хотел было поцеловать.
— Имей совесть, Астерий! — она поставила указательный палец между нашими губами. — Ты только, что это делал со своей подругой.
— Арти, мы же договорились… — попытался возразить я.
— Да, мы договорились. Мы не мешаем земное с небесным. Вот и не надо сейчас меня сюда впутывать, — ее глаза казались серебряными и серьезными.
— Хорошо. Не впутываю, — я разжал руки, выпуская ее из объятий.
— У тебя была Гера, — сказала она и таким тоном, что было неясно, вопрос это или утверждение.
— Да, часа полтора назад, — я мог бы сейчас не вынуждать ее задавать мне вопросы, но решил, что немного холода с моей стороны Артемиде не повредит. Ведь она отвергла мое тепло. Нет, я не капризный мальчик, чтобы играть в крошечную месть из-за такого пустяка, но Артемида остудила мой порыв.
— И ты ничего не хочешь больше сказать? — Охотница нахмурилась.
— Спрашивай. От тебя у меня нет секретов, — хотелось добавить: «в отличие от тебя». Ведь у нее они были и остались.
— Вот так, да? Я из тебя должна теперь вытягивать? — Артемида прошлась по краю ковра, сердито поглядывая на миссис Барнс.
— Дорогая, ты пришла в дурном настроении. Я попытался его приподнять — не вышло. И сейчас ты делаешь все, чтобы испортить настроение мне. Просто скажи, что ты хочешь знать, — я устроился на том самом стуле, на котором сидела Гера.
— Хочу знать все. Зачем она приходила? О чем вы говорили? До чего вы договорились? — богиня остановилась напротив меня.
— Приходила она для того, чтобы заключить мир, — начал я. — Величайшая, наконец, поняла, что со мной гораздо выгоднее быть в хороших отношениях. Теперь она знает, что на меня нельзя давить и тем более мне нельзя угрожать. А вот пытаться договориться со мной можно. После возрождение Гера это уяснила. А Лето так и
