Не было видно больше синяков, хотя, если приглядеться, едва заметные пятна еще проступали под тонким слоем тонального крема.
— Отлично выглядишь, Элиз, — сказал я, беря ее под руку. — Поехали, оценишь мой первый в жизни эрмик.
— Мой демон! — она остановилась, обняла меня и жарко поцеловала.
— Черт! — выругался я. Умеет чеширская кошка взбодрить на пустом месте.
— Что-то случилось, Алекс? — спросила она, выходя за мной под портик.
— Ничего, — отозвался я. — Ровным счетом ничего, если не считать, что у меня встал член.
— Ты хочешь поскорее в отель или… — она потянулась ко мне и произнесла негромко: — Могу снять твое напряжение в эрмике. Только это, наверное, опасно, если ты будешь за рулем.
— Я тебя дрыгну там, где сам сочту нужным, — строго и одновременно шутя произнес я, глядя в ее серые похотливые глазки.
— Да, мой демон. Не могу с этим спорить, — согласилась она и потупила взгляд.
Я рассмеялся и решительно потянул ее за руку к «Гепарду». Быть может стоило прокатиться по Москве, выйти на Владимирское шоссе и посмотреть, на что годен этот стальной зверь. Кстати… а нельзя ли с ним провернуть такой же фокус, как с виманами. Да, в эрмимобилях совсем другой принцип: в них нет генератора вихревого поля, но эрминговые потоки здесь так же задействованы через кристаллы бирсида — они создают магнитоэлектрическое взаимодействие в двигателе. И мне придется этим заниматься, поскольку империя ждет от меня не только быстрых виман, но и более мощных роботов и прочей важной для всех нас техники.
Однако о технических вопросах думать сейчас не хотелось. И не было времени на прогулку по Москве, тем более на скоростную езду по Владимирскому шоссе — слишком много собралось планов на сегодня: просканировать Элизабет, понять причину явления «демона» в ее сознании, заглянуть к Торопову, и если уж останется в достатке времени, то попытаться сделать перевод свитка Уоллеса — хотя бы начать его.
Я направился прямиком к башне «Синие Дали», где собирался поселить миссис Барнс.
— Мы сразу в отель? — догадалась баронесса, когда я припарковался на стоянке рядом со сверкающим никелем «Енисеем».
— Да, Элиз. На сегодня у меня много дел еще. Как всегда, не хватает времени, чтобы просто расслабиться, — сказал я, понимая, что проблема с недостатком времени вряд ли решится в обозримом будущем. Может лишь тогда, когда наши с Ольгой дети станут такими же взрослыми, как сейчас мы сами.
Выпустив баронессу из эрмимобиля, я взял дорожную сумку, запер двери и направился по гранитным ступеням к порталу башни, обрамленному длинными призмами толстого синего стекла.
Администратор быстро, минут за пять оформил номер на мое имя, поскольку до консультации с Геннадием Степановичем я не хотел светить здесь имя англичанки.
— С вас 650 рублей за пять дней. Двухкомнатные апартаменты люкс с видом на Казанскую площадь и храм, — известила девушка за стойкой рядом с поломанным роботом.
— Алекс, у меня есть деньги, — засуетилась Элизабет, открывая сумочку. — Правда только фунты.
— Оставь себе на кофе, — я вытащил из бумажника три купюры, расплатился и, звеня ключами, направился к лифтовой колонне.
Номер миссис Барнс располагался на 42 этаже. Светлый, если отдернуть тяжелые синие шторы, просторный и вполне уютный.
— Какая красота! — восхитилась баронесса, выглядывая из окна, за которым сверкали золотом купола храма Перуна-Победоносца, рядом в небо устремлялись две башни «Поднебесной». Элизабет резко повернулась и обняла меня. — Спасибо, Алекс! Ради этого стоит жить. Даже стоит страдать и быть на краю смерти! Правда, стоит! — проговорила она, целуя мое плечо.
Я сжал ее ягодицы, прижимая к себе. Англичанка тут же почувствовала мое жуткое возбуждение.
— Я сначала в душ. Я быстро! — она попыталась вырваться.
Но я удержал ее, видя, как в комнате зачалось золотистое свечение.
— У нас гости, Элиз. Ничего не бойся, — предупредил я.
Баронесса повернулась и увидела, как из золотистых всполохов света проступает женская фигура.
— Я ничего не боюсь, мой демон! — сказала Элизабет, глядя, как необычная гостья обретает естественную плотность.
— А зря, — усмехнулась Гера. — Уйди отсюда. Мне нужно поговорить с Астерием.
— Она останется здесь, — не согласился я. — Радости тебе еще раз, Небесная. Будь как дома, но не забывай, что ты в гостях.
— Хорошо, Астерий. Я уступаю тебе. Почему бы не начать наши новые отношения со взаимных уступок, — беззвучно ступая по мягкому ковру, Гера прошлась по комнате. — Я предлагаю заключить мир. Лучше даже вечный мир.
— Как любезно с твоей стороны. Предложил бы скрепить его поцелуем, но знаешь… Артемиде я не изменяю даже в таких мелочах, — я почувствовал желание закурить. Волнения не было, но все-таки эмоции играли.
— Ты говоришь о верности⁈ — Гера рассмеялась, искры сверкнули в ее глазах. — Я как-нибудь напомню тебе об этих словах. Но сейчас не об этом. Я пришла говорить о мире и готова признать свою вину. В самом деле, Астерий, я была не права. Тебя я слишком недооценила. Конечно, я не должна была думать, что ты просто смертный. Ведь ты совершенно иной. Теперь я это всецело признаю.
— Сколько мудрости в твоих словах, Величайшая! Пожалуй, ее почти так же много, как и лести, — я достал «Никольские» и сказал, повернувшись к настороженной миссис Барнс: — Элиз, тебе этот разговор будет не интересен и непонятен. В самом деле, прими пока душ, если не передумала.
— Ты посмотри, какая наглая дрянь! — Гера даже обернулась, когда Элизабет совершенно бесстрашно прошла в шаге от нее.
— Не надо оскорблять мою подругу, — предупредил я, удивленный необычным спокойствием баронессы. Обычно люди так себя не ведут, тем более в присутствии Геры.
— Не той ли самой подруги, из-за которой ты был в ссоре с Лучницей? — усмехнулась жена Перуна. Называя ее «Лучницей», она проявляла заметное пренебрежение к Артемиде.
— Дорогая, я не понимаю, ты пришла поссориться со мной или все-таки заключить мир? Давай сразу определимся. Во-первых, в отношениях с Небесными я давно не верю в добрую волю и бескорыстность. А, во-вторых, я особо не верю, что ты пожаловала лишь для того, чтобы признать, что ты была не права и немного польстить мне. Давай сразу
