Читаем без скачивания Восход над Шалмари - Андрей Имранов

Что-то новое в окружающем безжизненном пейзаже появилось лишь на третий день. Группа невысоких зданий, цветом почти сливающихся с окружающей пустыней, проявилась по пути следования неожиданно, как карты из рукава шулера, – Семён даже воскликнул удивлённо. Вадик же кивнул обрадованно:

– Ну наконец-то. По моим прикидкам, давно пора – я уж беспокоиться начал. – Обернулся к Семёну: – Тут, кстати, эта… ты, в общем, не дёргайся особо… короче, хозяева тут как бы не люди. И даже вообще – не гуманоиды.

Семён только брови удивлённо приподнял, но что-то такое в памяти забрезжило.

– Хасстаками зовутся, а выглядят… ну ящериц видел когда?

Но Семён уже заметил местного «хозяина». Типичный такой серый варан, которых Семён вдоволь насмотрелся за два года службы. Вот только подросший раз так в четыре-пять. Очень внушительная получилась зверюга, впору было бы испугаться, если бы Семён не помнил этих хасстаков по справочнику Миллера, где они характеризовались как «разумные» и «неопасные».

Вадик проследил за взглядом Семёна и кивнул:

– Во-во, он самый. Да, кстати, типы они категорически неразговорчивые, и, на мой взгляд, не факт, что вообще очень уж разумные.

Замеченный хасстак размашисто махнул хвостом, как показалось Семёну, раздражённо. Вадик же продолжал:

– Раза четыре тут ездил, первый раз напугался до икоты, думал, сожрут щас, потом ничего – привык. Разговаривать они, по ходу, не умеют, что бы там себе этот Миллер не думал, но операторствуют на портале неплохо. И то счастье – тут же не только самим проходить – и коняшек протаскивать надо, в Тайге своих не водится.

Вадик спрыгнул с лошади, Семён последовал его примеру.

– Эй, жёлтый, мы – на ту сторону, – не глядя на «варана», громко заявил Вадик и повёл свою лошадь в поводу к ближайшему зданию.

– Пяаахтьт-тёс-сят три тф-фе'атсс-сать, – вдруг прозвучал громкий шипящий голос.

Семён мог бы поклясться, что ящер и глазом не повёл, но звук доносился явно из его пасти. Вадик вздрогнул и удивлённо обернулся:

– Че-е-его-о-о?!

Ящер пошевелился.

– Ххсс-шш. Ашш-ши орг-гхх-а'ы п'охххо присс-псс-оп'енхх к фха-шшшей реч-шши. Че'оффек, сз-сапо'инай: пьятьт-тёс-сят три тф-фе'атсс-сать. Кхшшш. Поффтори.

– Пятьдесят три двенадцать, – громко сообщил Вадик и возбуждённо зачастил полушёпотом: – Он знает русский язык, мало того, что он умеет разговаривать, он определённо знает русский язык! Как он его выучил? Он не мог пройти по Тайге, там для них слишком холодно, он не мог и через…

Чешуйчатый двухметровый хвост нервно дёрнулся вправо-влево.

– Н'е т-ты. Хвф-фторой'.

– Пятьдесят три двенадцать, – послушно произнёс обалдевший Семён.

– Хвф-хх-орошш-шо. – Жёлтые глаза закрылись, ящер замер.

Вадик покачал головой:

– Никогда не слышал, чтобы хасстаки вообще издавали какие-то звуки, а тут они аж по-русски разговаривать начали.

– Уважаемый, – обратился он к ящеру, и Семён не смог сдержать улыбки, – можно задать вам пару вопросов?

Хасстак оставался недвижим и безмолвен, но Вадик сдаваться не собирался, подождав немного, он продолжил:

– Что значит это «пятьдесят три двенадцать»? – Тишина. – Скажите, пожалуйста, через какой портал вы пришли сюда? – Тишина. – Скажите, вам известно что-нибудь о строителях порталов или о первых… – Серо-жёлтый хвост мелькнул в воздухе, и Вадик с руганью рухнул на пятую точку, подняв клубы пыли. Ящер приподнялся и, двигаясь с грацией и неотвратимостью ползущего с горы ледника, удалился за ближайший бархан.

– Дерьмо, – сказал Вадик, поднимаясь и отряхиваясь. – Дикие они, хасстаки эти, никакой культуры общения. Всё время так: чуть что не по ним – хвостами махать начинают. Ладно, от них больше ничего не добьёшься, пошли-ка лучше в портал, раньше сядешь, раньше выйдешь.

Про Тайгу Семён читал, неоднократно видел фотографии и полагал просто скучным местом: ну подумаешь, деревья и деревья. Но, выйдя на ту сторону и окинув взглядом открывшийся пейзаж, только и смог, что присвистнуть. Портал стоял на высоком лысом холме, одиноко торчащем посреди исполинского леса. Чистое и восхитительно прозрачное небо странного лазурного оттенка, прозрачнейший воздух, позволявший, казалось, заглянуть даже немного за горизонт, и – лес. Недвижимый, однотонный, непрерывный, насколько хватало взгляда. Он был похож на замерший перед бурей океан, на спящего исполинского зверя и на грозовой фронт, каким он выглядит сверху, из иллюминатора летящего самолёта. Возможность просто спуститься и идти по нему казалась малореальной, так же как без акваланга спуститься на дно моря. Вадик вытянул из здания портала слабо упирающихся лошадей, провёл их мимо недвижимо замершего хасстака, совершенно неотличимого от оставшегося на той стороне, и посмотрел на Семёна:

– Впечатляет? Это ещё ничего, вот спустимся – там ощутишь. Уж на что я во всякие эти телепатии, эмпатии и прочую мистику не верю и то тут задумываться начинаю… Да шевелись ты… завтрак туриста!

Последнее относилось к особо упрямившейся каурой. Две подсёдланные лошади стояли, прядая ушами и время от времени тихонько всхрапывая, но особого беспокойства не проявляли. Вадик кивнул:

– Тоже чуют чего-то. Всякий раз так – бояться не боятся, но беспокоятся. Ты ещё посмотришь, как они по лесу пойдут – след в след на цыпочках.

Семён представил идущую на цыпочках лошадь и хмыкнул.

Чем ниже они спускались, ведя лошадей в поводу, и чем выше поднимались кроны великого леса, тем сильнее на Семёна накатывало ощущение величественного спокойствия. Казалось, кто-то, непредставимо мудрый и древний, наблюдает за ними пристальным, но равнодушным взором. Заходя под первые кроны, Семён даже задержал дыхание. Исчезни вдруг воздух под кронами, он даже не очень бы удивился, но воздух не исчез, в нём только появился тонкий и терпкий аромат, чем-то похожий на запах раскалённого металла. В лесу, против ожидания, не было темно – деревья стояли достаточно редко, исполинские стволы в три-четыре обхвата готическими колоннами взлетали вверх на десятки метров и только там, в вышине, раскидывали полупрозрачные кроны, заливая землю внизу призрачным холодно-зелёным светом. Под ногами поскрипывал хрупкий серый мох, похожий на лишайник. Ощущение было – как в храме. Никогда не страдавший особой религиозностью Семён, сам не ожидая, пробормотал:

– Сюда молиться приходить надо.

– Ага, – так же негромко отозвался Вадик. – Что Борхес проводником был в молодости, ты, наверное, знаешь, а вот знаешь ли, что он сказал, первый раз вернувшись из Тайги?

Семён только отрицательно помотал головой.