Читаем без скачивания Агония - Александр Скобов

Логика войны все равно заставит либеральную интеллигенцию не ограничиваться защитой права неизвестно кого (вообще кого-нибудь), не признавать церковную сакральность таковой за пределами церковного пространства.

Заставит обозначить собственное отношение как к конкретным сакрализованным церковью объектам, так и к понятию сакральности как таковому. Это тем более актуально, что на понятие сакральности начинает все в большей степени опираться идеология путинского постнеофашизма.

Сакрализироваться могут предметы, символы, понятия, персонажи, их образы и изображения. Начнем с предметов культа. Меня всегда поражало, как общественное сознание пропускает через себя, не фиксируя, тот факт, что религиозное течение, с которым мы сегодня так неприятно столкнулись, сделало священным предметом поклонения изображение орудия мучительной казни, то есть пытки и убийства. Это же все равно, что поклоняться дыбе.

Может быть, разобраться в этом нам поможет секретарь по идеологии ЦК РПЦ МП Чаплин? Вот он недавно призвал не путать христианство и гуманизм, написав в частности:

«Сам Бог, Бог Троица, то есть в том числе Бог Сын, впоследствии воплотившийся как Иисус Христос, насылал бедствия и гибель на целые народы… Да, при этом страдают и дети, и старики, и грешники, и святые. Но Господь поступает именно так, как поступает, — не ради отмщения, а ради того, чтобы сохранилась единственная истинная вера и люди не отпали от нее… И поэтому такое Божие наказание — не зло, а благо. Для многих, для всего человечества».

Это не первое подобное высказывание г-на Чаплина. Еще в 2007 году в ходе диспута с Леонидом Гозманом он заявил:

«По-вашему, самое ужасное, что может произойти — уничтожение людей. Я согласен, это плохо, но для меня есть вещи, которые более важны, чем уничтожение того или иного количества людей, или даже жизни всего человечества… Святыни и вера. Жизнь человечества менее важна для меня».

Я очень люблю своих верующих друзей, которые искренне считают, что религия учит добру. Мне самому бывает больно тогда, когда их чувства бывают больно задеты. Однако, как говорится, Платон мне друг, но истина дороже. Идеолог клерикальной реакции Чаплин ближе, чем они, подошел к пониманию сути религии, причем любой.

Дело даже не в том, что библейский бог — жестокий, злобный, мелочный и мстительный тиран. Не в том, что только описанных в Ветхом Завете деяний этого, с позволения сказать, демиурга хватит на три Гааги и еще два Нюрнберга.

Дело в том, что если вера сама объявляет своей наиглавнейшей сутью беспредельное обожание некоего высшего существа, служение ему и беспрекословное повиновение его воле, то с определенной степени «разогретости» такая вера в обязательном порядке предполагает ненависть к необожающим и неповинующимся. Со следующей стадии разогретости — готовность принуждать к обожанию и повиновению огнем и мечом. В любом случае человеческая жизнь и человеческие страдания не имеют значения по сравнению с исполнением высшей воли. Ради ее исполнения с людьми допустимо делать все, что угодно.

То есть насилие и жестокость в принципе оправданны. И чем это отличается от оправдания преступлений сталинизма или нацизма? Почему к последователям гна Чаплина надо относиться иначе, чем к поклонникам Сталина, Гитлера и прочих тоталитарных диктаторов?

Возможно ли иное прочтение религии? Наверное, да. Религии веками были единственной разрешенной и вообще доступной людям формой идеологии. Неудивительно, что в религиозные образы облекались настроения, чаяния, представления о добре и зле самых разных социальных групп. Облекалось неистребимое стремление человека к добру, справедливости, свободе, любви. В истории можно найти и примеры того, как религия и церковь способствовали смягчению нравов. Бывало и такое.

Вот только те, кто сегодня призывают бить только по попам, не задевая веру, напоминают мне «правоверных коммунистов», надеявшихся на очищение идеологии марксизма-ленинизма от сталинских извращений. Это были прекрасные люди, и их позиция достойна всяческого уважения. Но не преуспели.

И в сегодняшнем противостоянии агрессивной и опасной тоталитарной секте дыбопоклонников подобная позиция явно недостаточна. Недостаточна в первую очередь потому, что в РПЦ не просматривается сколько-нибудь заметного обновленческого крыла, готового и способного бросить вызов обскурантам. Открыто противопоставить им иное прочтение религии. Это, кстати, свидетельство крайне низкой степени разогретости религиозных чувств на низовом уровне. По большому счету, всем по барабану. Массовая самозапись в «православные» отражает лишь запрос части общества на хоть какую-то государственную идеологию. Своеобразная форма ностальгии по «совку».

Сегодняшняя позиция должна быть не оборонительной, а наступательной. Надо бить противника по его наиболее жизненно важным органам. Прежде всего, по понятию сакральности. Надо переносить военные действия на территорию врага. В его святая святых. Атаковать религию как несовершенную и устаревшую форму общественного сознания в принципе.

Ну а любителям носиться со своими оскорбленными чувствами можно посоветовать всевозможные духовные практики и упражнения во испытание веры. У них же принято накладывать на себя испытания. Так что пусть чаще карикатуры на своих пророков просматривают.

30 марта 2015 г.

Симфония церкви и государства

Общественность застыла в ожидании реакции властей на погром в «Манеже», учиненный вандалами во главе с Цорионовым. «Уверен, что наши следственные органы дадут адекватную правовую оценку совершенному деянию», — говорит глава СПЧ Михаил Федотов. Ему вторит литератор и журналист Глеб Морев: «Параллели с ИГИЛом никому не нужны, РПЦ прежде всего». РПЦ, правда, таких параллелей не убоялась, заявив, что правовая оценка должна быть дана действиям обеих «сторон конфликта». А вдруг Цорионов прав и организаторы выставки действительно оскорбили его чувства?

Власти тоже не спешат привлекать погромщиков к ответственности. Из полиции их благополучно отпустили. И дело не в том (или не только в том), что движение «Божья воля», как и многие другие черносотенные, фашистские и нацистские организации, крышуется спецслужбами. Сегодня «крышуют», завтра «сливают» — в чем проблема? Просто попробуйте взвесить все «за» и «против» того или иного решения с точки зрения Кремля.

На одной чаше весов — миллионы патриотических граждан, которых режим много лет готовил в качестве своей опоры. Много лет сначала исподволь, потом все более откровенно внушал им чуть ли не из каждого утюга: вы православные уже потому, что родились русскими, даже если про это и не знали. Православие — это особое отношение к миру, присущее русской культуре, русскому менталитету, русской цивилизации. Это то, что делает ее высоко духовной, в отличие от бездуховного Запада. Это то, что позволяет выстоять в противостоянии с этим вечно враждебным Западом. А вот плюрализм, терпимость, права человека, свобода выражать любые взгляды, в том числе любое отношение к любым «святыням», — это все глубоко чуждые нашей культуре вещи, которые нам подбрасывает в качестве диверсии все тот же проклятый Запад, чтобы нас разложить и уничтожить.

Короче, быть православным патриотично. Быть православным — норма. Отступление от нормы опасно, ибо нарушает сплоченность обитателей осажденной крепости. И вот уже большинство опрашиваемых социологами граждан говорят, что уважение чувств верующих для них важнее свободы самовыражения в искусстве. Сами они об этих чувствах имеют самые смутные представления, зато такой ответ дает им ощущение принадлежности к большинству. Правда, само это большинство состоит в основном из точно таких же граждан, имеющих смутные представления о религиозных чувствах, зато желающих принадлежать к большинству. И это большинство убеждено, что «духовные скрепы» — это и есть запрет на отступление от государством и церковью установленной трактовки некоторых идеологических символов.

На другой чаше весов — общественное мнение пятнадцати процентов «русских европейцев». Государственная пропаганда уже давно внушила патриотической массе, что это вражеская «пятая колонна», уступать которой ничего нельзя и не нужно. Нельзя, потому что это открывает ворота нашей крепости коварному врагу. Не нужно, потому что эта кучка отщепенцев все равно ничего не значит. Пойти на поводу у этого «общественного мнения» для режима значит потерять лицо перед «патриотической массой». И где будет путинский режим уже завтра без поддержки и энтузиазма этих миллионов, разогретых «крымнашизмом»? Неужели он променяет их поддержку и энтузиазм на сиюминутное одобрение тех, кто в любом случае останется его стратегическим противником?