Оля. Выражение мне понравилось, и Клаве оно подходит. Особенно когда она так же ехидненько, нараспев, тянет:
— А тебе какое дело, м-м-м-м? Вы вроде с Драконовой никогда не дружили. Или… ой! Зимой сошлись на почве любви к Люциану?! Как считаете, девочки?
«Девочки» — из тех, кто посмелее, начинают похихикивать. Остальные просто кивают, я же вздыхаю. Некоторым людям бессмысленно что-либо объяснять, да и не надо.
— Нет, зато ты дружила. Вот я и думаю, с чего тебя так на ней переклинило?
Клава, осознав, что на Люциане меня зацепить не удастся, слегка теряет боевой запал. Нет, ухмыляться-то продолжает, но уже не так ехидно, как раньше.
— Перед тобой я точно не стану отчитываться.
— Передо мной нет, а перед Иваном Драконовым? — Я пожимаю плечами. — Один раз тот, кто здесь за все и всем платит, спустил тебе твою выходку на почве «против кого дружим». Но если ты продолжишь в том же ключе, не думаю, что он сильно обрадуется. Пока, девочки.
Я мило улыбаюсь и машу рукой собравшимся, прежде чем уйти.
Сама не знаю, что заставило меня вообще все это сказать, но в следующий раз эту группа недоощипанных куриц десять раз подумает, прежде чем заниматься тем, чем они занимаются. Не Клава, так ее девочки, а если поддержки сарафанного радио «Драконова желтизна» у нее не будет, любая «жареная» новость затухнет сама собой.
С этой мыслью я выхожу из женской раздевалки и натыкаюсь на Ярда. Мы буквально влетаем друг в друга на полном ходу, в лучших традициях романтических фильмов. С той лишь разницей, что романтики между нами ноль, а отношения — так себе. Точнее, никак.
— Прости, — бормочет он и собирается уже, обогнув меня, нырнуть в арку, ведущую в коридор, но я его останавливаю.
— Как там Дана и Джиа?
Это не праздный интерес. Я действительно хочу знать, как там девочки, потому что попали они — пусть даже по собственной глупости — между двумя жерновами. Мне правда хотелось бы, чтобы им удалось вернуться в Академию, но пока что об этом ничего не слышно.
— Не очень, — бурчит он и снова хочет пройти, но я снова его останавливаю.
Вообще Ярд очень сильно изменился: у него не осталось той залихватской челки, короткая стрижка, волосы сейчас одного цвета, а взгляд уставший. Такой, замученный что ли. Мы с ним не подходили друг к другу достаточно долго. После всех моих безуспешных попыток хоть как-то пообщаться, не говоря уже о том, чтобы наладить отношения, он меня обходил десятой стороной. Даже «столик аутсайдеров», за которым мы сидели все вместе, мне уступил, дожидался, пока я поем, чтобы войти в столовую, когда я оттуда уйду. Поэтому рассмотреть усталость в его глазах как-то не было времени и возможности, но вот сейчас это мне удалось, и вдруг так жаль стало нашей потерянной дружбы.
Всего, что я потеряла по вине этих зазнавшихся куриц, возомнивших, что все им сойдет с рук — впору хоть возвращайся и действительно бей Клаву с ноги.
Но я удержалась. Просто смотрела на него и ждала ответа.
— Родители Даны подавали прошение о восстановлении, но им отказали. Из салона ее уволили — по той же самой причине, а родители отказались пускать ее обратно домой. Сейчас она работает у стойки информации на портальном вокзале, а я помогаю, чем могу. С Джиа мы не общаемся, ее как раз содержат родители, и кажется, это они запретили ей с нами общаться. На нее были очень большие надежды, но она их не оправдала. Последнее, что я слышал, что они собираются переезжать к морю. Вроде как там жизнь дешевле, а теперь в Хэвенсграде нет смысла оставаться.
— Прямо как наследник Буроджольда Хаусского, — хмыкнула я.
— Чего?
— Ничего, забей. Я могла бы помочь…
— Ты уже помогла, — огрызнулся он. — Помогла так помогла.
— То есть по-твоему, мне нужно было разрешить им провернуть с Драконовой то, что они провернули?
— Нужно было! Она заслужила, ничего, побыла бы на месте тех, кого подставляла и третировала регулярно. — Ярд яростно сверкнул глазами. — Но ты же везде лезешь! Тебе все нужно, за всех заступаешься. В итоге страдают невинные.
— А по-моему, Дане и Джиа нужно было думать головой, прежде чем связываться с Аникатией и Лузанской! — впервые за все это время рявкнула я. — И да, я не считаю, что с ними поступили справедливо, но расхлебывают они то, что натворили сами, а не то, что натворила я. Подумай об этом на досуге.
Я оставила его в покое с его обидками и шагнула в тот самый коридор. В самом деле, как легко все повесить на Лену! Которая, к слову, шла и буквально засыпала на ходу. А ей еще к Валентайну на занятия, где точно будет весело! Особенно после соглашения про Дракуленка. Альгор был бы не Альгор если бы не припоминал мне это все и не гонял по изученному, как будто я уже на экзамене.
Я настолько устала, что почти созрела, чтобы открыть портал прямо к его кабинету, даже не переодеваясь и не принимая душ, но вовремя себя остановила. Понятное дело, что это просто портал, но «нырять» вот так в магистрериум, без допуска, да еще и на силе темной магии — чистейшей воды самоубийство. И я еще не выяснила, как меня отследил Люциан! Всю свою комнату облазила, сама и с помощью заклинаний, но ничего не нашла. Поэтому пришлось возвращаться к себе.
В душе я относительно приободрилась во всех смыслах. Не знаю, надолго ли, но, в тот момент, когда я собиралась выходить на дополнительные занятия, мне прилетело сообщение от Валентайна: «Задержусь. Жду тебя сегодня на два часа позже».
Слава драконам, драконессам и драконятам!
Я села за стол с твердым намерением сделать домашнее задание, но мысли в голове устроили канкан. Дотанцевались до того, что я всерьез задумалась о Буроджольде Хаусском, стремительно почившем после неудачного нападения на Керуана, и о его наследнике, отказавшемся занимать пост архимага, тоже стремительно переехавшем на юга. Что, если дело было не только в патенте мамы, но и во власти? Что, если там не один Хитар замешан, а целый заговор?
Мысль пришла и ушла, я на минуточку положила голову на руки и закрыла глаза.
А открыла уже на кровати. На которой, рядом со мной, полулежал Валентайн.
Спасибо хоть
