Но все это затмевало осознание предательства женщины, которую он любил. Женщины, к ногам которой он положил весь мир.
— Теоне, что ты сделала со мной?
Та приподняла подбородок, наблюдая за ним с холодным выражением лица.
— Я делаю то, чего не можешь ты. Я защищаю себя. Рим — это будущее, Кириан. Не Андрискус. Он не сможет дожить до момента восхождения на трон Македонии.
Тьма окутала его.
Аманда застонала, почувствовав жестокую боль, разрывающую череп. Когда свет вернулся, она обнаружила обнаженного Кириана, лежащего на холодной каменной плите, приподнятой на сорок пять градусов. Его руки и ноги были растянуты на веревках.
Он оглядел среднего размера комнату, остановив взгляд на старом столе в углу, верх которого был завален всевозможными пыточными приспособлениями. Высокий, черноволосый мужчина стоял спиной к Кириану, рассматривая представленные орудия.
Кириан чувствовал себя таким одиноким и преданным. Таким беззащитным.
Это было ужасающее ощущение для того, кто никогда не знал уязвимости.
От жара камина в комнате можно было задохнуться. Каким-то образом Аманда поняла, что на улице было начало лета. Окна были открыты, и легкий средиземноморский ветерок проносился по комнате, заполняя ее ароматами моря, цветов и олив. Кириан услышал смех доносившийся снаружи и все внутри сжалось.
Этот день был слишком прекрасен, чтобы умереть…
Мужчина у стола склонил голову. Внезапно он развернулся и пришпилил Кириана зловещим взглядом. Несмотря на то, что мужчина был невероятно красивым, холодная ухмылка на его лице уничтожала всю его привлекательность. У мужчины были жестокие, сверкающие глаза гадюки. В них застыло бездушное, расчетливое выражение, абсолютно лишенное сострадания.
— Кириан Фракийский. — Злобно улыбнулся он. — Наконец-то мы встретились. Хотя, уверен, что и не совсем при таких обстоятельствах, как ты планировал, не так ли?
— Валериус, — зарычал Кириан, увидев знамя на стене за плечами мужчины. Он узнал бы эту эмблему с орлом где угодно.
Улыбка римлянина стала еще шире, когда тот пересек комнату. На лице Валериуса не было уважения. Только самодовольное удовлетворение.
Не сказав больше ни слова, он повернул лебедку, удерживающую веревки, привязанные к конечностям Кириана. Веревки напряглись, растягивая мышцы Кириана, разрывая связки и выдергивая кости из суставов.
Кириан закрыл глаза и сжал зубы от адской боли, пронизывающей его тело.
Еще сильнее натягивая лебедку, Валериус расхохотался.
— Хорошо, ты силен. Ненавижу пытать сосунков, которые сразу же начинают рыдать и вопить. Это разрушает все удовольствие.
Кириан ничего не ответил.
Закрепив лебедку так, чтобы оставить тело Кириана болезненно натянутым, Валериус подошел к столу, где лежало оружие и орудия пыток. Он взял тяжелый железный молоток.
— Раз уж мы так недавно познакомились, позволь мне показать тебе, как римляне обходятся со своими врагами.
Валериус подошел обратно к Кириану с притворной ухмылкой.
— Сначала мы ломаем колени. Так, я буду уверен, что у тебя не появится искушения пренебречь моим гостеприимством, до тех пор, пока я не захочу этого.
Римлянин опустил молоток на левое колено Кириана, мгновенно раскрошив сустав. Боль, которую невозможно было представить, разорвала его тело. Закусив губу, чтобы не закричать, Кириан схватился за веревки, связывающие руки. Он чувствовал, как горячая кровь бежит из перерезанных запястий по его предплечьям.
Раздробив второе колено, Валериус вытащил из огня железный прут и поднес к Кириану.
— У меня есть только один вопрос. Где твоя армия?
Кириан сузил глаза, но ничего не ответил.
Валериус приложил каленое железо к внутренней поверхности его бедра.
Аманда потеряла счет ранам, пока Валериус пытал Кириана. Час за часом, день за днем, с непоколебимым упорством.
Она и понятия не имела, что человек мог вытерпеть так много и продолжать жить.
Девушка сдавленно вздохнула, когда в лицо Кириана полетела вода.
— Даже не думай, что можешь потерять сознание, чтобы избавится от меня. Или голодать, пока я этого не захочу.
Валериус схватил Кириана за волосы и яростно дернул его голову, а потом начал лить бульон ему в горло. Кириан зашипел, когда соленая жидкость зажгла огнем порезы на его лице и губах. Он захлебывался, но Валериус продолжал вливать отвар ему в рот.
— Пей, черт бы тебя побрал, — зарычал римлянин, — Пей!
Кириан вновь потерял сознание, и снова ледяная вода вернула его в действительность.
Дни и ночи перемешались, пока Валериус продолжал мучить его, снова и снова. Всегда задавая один и тот же вопрос.
— Где твоя армия?
Кириан не проронил ни единого слова. Ни разу не закричал. Он так плотно сжимал челюсти, что Валериусу приходилось раздирать их силой, чтобы накормить его.
— Генерал Валериус, — обратился воин, входя в комнату, когда римлянин вновь натягивал лебедку на руках и ногах Кириана. — Простите, что прерываю вас, мой господин, но посланник из Фракии ожидает встречи с вами.
Сердце Кириана перестало биться. Первый раз за несколько недель появился хотя бы небольшой лучик надежды, переполняя его радостью.
Его отец…
Валериус с любопытством приподнял бровь.
— Это должно быть весьма интересно. Веди его сюда, во что бы то ни стало.
Воин исчез.
Через несколько минут, пожилой, хорошо одетый мужчина вошел в комнату под конвоем двух солдат. Он был так похож на Кириана, что на мгновение Аманда решила, что это его отец.
Как только мужчина приблизился настолько, чтобы разглядеть искалеченное, окровавленное тело Кириана, он резко выдохнул.
Позабыв про чувство собственного достоинства, его дядя подбежал к нему.
— Кириан? — с недоверием выдохнул он, осторожно касаясь сломанной руки Кириана. Его голубые глаза были наполнены болью и заботой. — Милостивый Зевс, что же они с тобой сделали?
Она ощутила чувство стыда и горя, заполнившие Кириана, когда тот увидел печаль дяди. Аманда почувствовала, как хотел бы Кириан облегчить вину, отражавшуюся в глазах Зетеса и умолять дядю попросить отца о прощении.
Когда Кириан открыл рот, чтобы заговорить, все, что он смог — это выдавить хриплый каркающий звук. Его мучила такая боль, что его разомкнутые зубы стучали от тяжести физических страданий.
Горло Кириана саднило и жгло так, что он задыхался, и лишь невероятным усилием воли, он, наконец, смог выговорить дрожащими губами.
— Дядя.
— Как такое может быть, он даже умеет разговаривать, — произнес Валериус, присоединившись к ним. — Он не сказал ничего за четыре недели. Ничего кроме этого…
Римлянин снова приложил раскаленный прут к бедру Кириана.
Стиснув зубы, Кириан дернулся и зашипел.
— Назад! — заорал Зетес, отталкивая Валериуса от племянника.
Он нежно обхватил израненное лицо Кириана ладонями. Слезы катились по щекам Зетеса, когда тот пытался стереть кровь с распухших губ мужчины.
Зетес взглянул на Валериуса.
— Я привез десять повозок золота и драгоценных камней. Его отец обещает даже больше, если вы отпустите его. Я наделен властью сдать вам Фракию. А его сестра, принцесса Алтея, предлагает себя в качестве рабыни. Все, что тебе нужно сделать, это позволить мне забрать его домой.
Нет! Аманда услышала внутренний крик Кириана, но слова застряли в его горящем горле.
— Возможно. Я позволю тебе забрать его домой… После того, как он будет казнен.
— Нет! — возразил Зетес. — Он принц, и ты…
— Он не принц. Все знают, что он лишен права наследования. Его отец заявил об этом во всеуслышание.
— И он отрекся от этих слов, — настаивал Зетес. Он вновь взглянул на Кириана, с добротой и утешением. — Он хотел, чтобы я сказал тебе, что он не имел ввиду то, что сказал тогда. Он был глуп и слеп, когда должен был поверить и прислушаться к тебе. Отец любит тебя, Кириан. Все, чего он хочет, это чтобы ты вернулся домой, где он сможет принять тебя и Теоне в свои объятия. Он умоляет тебя о прошении.
