мог сосредоточиться на заданиях. На душе скребли кошки. Его мучила неизвестность, связанная с завтрашним днем. Плюс парень отчетливо всё больше осознавал, сколько Таня значила для него.
По-хорошему, следовало официально предложить ей встречаться. Однако сейчас младший Илларионов на мушке. Находиться рядом с ним — верная погибель. Раз уже стреляли, дабы наказать, второго Серый не допустит. Цена солидных денег. Грела лишь позитивная новость о нормализовавшемся состоянии Щукиной.
Мысли прервал звонок с неизвестного номера. Принял.
— Привет, Сереж, это Вероника. Завтра у малой выписка. Нужно привести ей вещи. Поможешь? У Димы снова неотложные дела, а мне одной тяжело с пакетами.
Бариста удивился подобной просьбе, но отказать жене брата не смог.
— Хорошо. Во сколько, куда подъехать?
Вера назвала адрес. Спешно записал его в первой попавшейся тетради.
— Сначала заедешь к нам. Потом вместе поедем на такси в больницу, — поставила девушка перед фактом.
Простил ей командирский тон, списав на гормональные приколы беременных.
— Понял, — сухо ответил юноша.
— Спасибо. Я очень надеялась, что ты всё поймëшь.
— Не за что.
Разговор прервался. Сергей схватился за голову. Он больше всего на свете хотел увидеться с Татьяной, но ему причиняло боль то, что собирался сделать ради ее безопасности.
«Если ударит, права будет», — совсем не весело пронеслось в голове Илларионова…
Щукина долго не могла уснуть.
«А, что, если всё правда? Что тогда мне делать? Рассказать ему?" — мучительно думала поздним вечером девушка, испытывая большие сомнения, стоит ли.
Одному рассказала, в итоге…
Таня нервно перевернулась на другой бок. Ей не хотелось вспоминать прошлое, но отпустить его сложнее, чем советовать.
Сон никак не шёл. Она всё думала о Сергее, о предстоящем материнстве, чьи симптомы во время пребывания в больнице принимала за побочные эффекты лечения.
Теперь Щука твердо поняла, лекарства здесь не при чëм. Она действительно беременна. Женщина всегда такое чувствует. Однако пренебрегать визитом к гинекологу не станет, учитывая потерю первого ребенка.
Страх.
Он каждый раз охватывал Татьяну при мыслях о будущем, прежде поставившую жирный крест на семье, детях и мужчинах.
«Но я не готова, не готова, нет! Почему именно сейчас?!" — упрямо не понимала девушка.
Телефон, лежащий возле подушки, неожиданно завибрировал. Щука ближе преподнесла к лицу.
«Спишь, малая?» — вдруг пришло СМС от сестры.
«Нет», — мгновенно отправила старшей ответ.
«С тобой все нормально? А то я не могу уснуть».
Таня невольно улыбнулась. Вероника всегда чувствовала, когда ей плохо.
«Да. Врач сказал, выйду на волю, всё пройдет», — попробовала утаить Щука.
«Не ври! За километр чую!»
«Завтра поговорим», — не решилась поделиться с ней в сообщении своими подозрениями Татьяна.
Сперва она решила убедиться в диагнозе, нежели обрадовать, а потом расстроить фразой: «Показалось». Это точно будет ударом для старшей, столько лет не терявшей веру в возможное чудо, даже когда врачи напрочь отрезали надежду.
«Смотри мне».
Девушка трепетно прижала мобильник к груди.
«У меня самая лучшая сестра», — с улыбкой подумала Танька и наконец заснула, ощутив поддержку.
«Я не одна», — проскочила у нее последняя мысль перед сном.
В эту минуту Щукина еще не подозревала об неожиданном решении Сергея и о том, что действительно почувствует при их новой встрече.
Глава 24. Слишком много кофе
На следующий день Таня с трудом продержалась до обеда. Выписка с рекомендациями была на руках, но что-то сильно тревожило её. В груди Щуки опять засело неприятное колючее предчувствие, будь не ладны эти цыганские гены.
Когда раздался звонок от сестры, девушка аж счастливая подпрыгнула на кровати. Она приняла входящий вызов.
— Я приехала, спускайся.
Вероника отключилась. Щукина метеором отправилась на встречу…
Вот только внизу радость Татьяны померкла. Рядом с Веркой стоял младший Илларионов, держа черные пакеты.
И злость, и гнев, и обида — всё разом навалилось на нее, напрочь стерев улыбку. Почему-то ей жутко захотелось похоронить парня заживо в асфальте, вопреки тому, что недавно мечтала забыться в его объятиях.
— Чего у тебя лицо, малая, как будто кто-то умер, — не поняла юмора старшая.
— Спасибо, дальше я сама, — раздраженно вырвала вещи из рук Сергея Таня и гордо направилась в комнату для переодевания…
— Это как понимать? — сурово нахмурилась Вера, пронзив бариста пристальным взглядом.
— Видимо обиделась, что не приезжал, — развел руками Серый в ответ. — Ты сама знаешь, крайние полтора месяца выдались не сахар.
— Если не извинишься перед ней нормально, шею сверну, — сразу предупредила жена брата, с вызовом скрестив руки на груди.
— Принято, — холодно отозвался Илларионов, прекрасно понимая: с беременной лучше не спорить, целее останешься.
Между ними повисло напряженное молчание. Недовольство Таниной сестры ощущалось за километр, усиливая у юноши без того гнетущее чувство вины. Единственное, чему он был по-настоящему рад, увидеть любимую вне реанимации. Это было как бальзам на душу.
Спустя десять минут к ним снова присоединилась Татьяна, упрямо отводящая взгляд от Серого. Она испытывала сложные противоречивые чувства. Если б не присутствие Веры, девушка давно бы наградила пощечиной первостепенную причину многих бессонных ночей.
— Так, я сейчас вызову такси, а вы пока переговорите здесь, — прервала наконец тишину сестра, затем спешно вышла на улицу.
В коридоре остались только они: Таня и Сергей.
— Прости, что не приезжал, — шепотом произнес парень, посмотрев на неё.
Девушка зло отвернулась, не настроенная разговаривать с ним после всего.
— Столько навалилось, — подавленно признался он.
— Мог бы просто взять номер у моей сестры да позвонить.
— Не до звонков тогда было, — честно признался Илларионов, ощущая, насколько глубоко прямо сейчас рыл самому себе яму. И раз уже начал это делать, то продолжил. — Знаешь, ты во всём была права.
Щука, нахмурившись, мгновенно повернулась, встретившись с ним глазами.
— Да, я притворялся. Да, я тебя использовал. Да, всё ради того дурацкого спора. На самом деле у меня нет к тебе никаких чувств. Довольна?
Татьяна не удержалась, все-таки отвесила ему пощечину.
— Справедливо, — согласился парень, после чего просто ушёл, не оборачиваясь.
И это было для него самым сложным: оставить за спиной ту, которую, как никогда, так отчаянно хотел забрать с собой.
Таня закрыла лицо руками, почувствовав себя преданной. Проклятые слезы подкрались незаметно. Щукина отказывалась верить услышанному.
Когда к ней подошла взволнованная сестра, младшая не выдержала, уткнулась ей в грудь подобно ребенку и заплакала, не в силах побороть захлестнувшие чувства.
