от 15 до 25–30 лет, — служит подоплекой возникновения трудноразрешимых экономических, социальных и политических коллизий.
Чтобы справиться с грузом накопленных и нарастающих проблем, государствам Востока понадобится поддержание высоких темпов роста экономики. В течение второй половины XX в., особенно на протяжении последнего его десятилетия, и в начале следующего столетия им в целом удавалось сохранять высокие показатели экономической динамики.
В 1990–2003 гг. наиболее быстрыми темпы развития были в Восточной Азии. Средневзвешенные по населению показатели роста ВВП в субрегионе достигали 8,6 %, а дохода на душу населения — 7,7 %. Главный вклад в эти исключительные показатели (соответственно более чем в три и шесть раз превышающие общемировые) внесла Китайская Народная Республика, на которую приходится почти 90 % его жителей. Подушевой рост ВВП Японии превысил 1 % в год, а Республики Корея — равнялся почти 5 %.
На второе место среди субрегионов Востока вышла Южная Азия — 5,5 % (рост ВВП) и 3,7 % (рост доходов на душу населения). Основная заслуга в этом Индии (почти 80 % жителей). Ее экономика развивалась темпами, превышающими скорость перемен в соседних странах (5,8 и 4,1 % соответственно). Особенно заметными были индийские экономические успехи на фоне показателей Пакистана — 3,6 и 1,2 % соответственно. Экономика Бангладеш развивалась темпами, близкими к среднерегиональным — 4,9 и 3,2 % соответственно.
Показатели Юго-Восточной Азии несколько уступали южноазиатским: ВВП возрастал на 4,4 % в среднем в год, а доход на душу населения — на 2,2 %. На данных по ЮВА безусловно сказался кризис 1997–1999 гг. По мере его преодоления экономические показатели улучшились, а в 2004 г. темпы роста стран ЮВА превысили 5 %. Крупнейшее из государств субрегиона — Индонезия (около половины жителей) — развивалось в 1990–2003 гг. темпами более низкими, чем средние по этому региону, — соответственно 3,5 и 2,1 %. Самыми крупными были достижения Социалистической Республики Вьетнам — прирост ВВП на 7,5 %, а также Малайзии и Сингапура — 5,9 и 6,3 %. Неплохими были также показатели Лаоса и Камбоджи, в которых шел процесс восстановления экономики после длительного периода разрухи и застоя.
Развитие в субрегионах к западу от Южной Азии в последние десятилетия XX — начале XXI в. было более медленным — в Западной Азии (без учета Афганистана) — 3,6 (рост ВВП) и 1,9 % (рост доходов на душу населения) в год, в Северной Африке — 3,7 и 1,8 %, а в Юго-Западной Азии — 4,0 и 1,1 % соответственно. В последнем субрегионе быстрее, чем в других, росло население — на 2,1 % в год. В крупнейшей по числу жителей стране ЮЗА — Саудовской Аравии (около трети населения) темпы роста душевого ВВП оказались отрицательными (0,6 %), а в Иордании — менее 1 %. Невысокими темпами в условиях быстрого демографического увеличения развивались Израиль и Сирия (имели равные показатели прироста общего и душевого ВВП — 4,3 и 1,5 % соответственно). Лишь экономика Ливана на выходе из глубокого кризиса возрастала заметным образом — на 4,6 (ВВП) и 3,0 % (душевой доход) в год.
Обращает на себя внимание известная рассогласованность экономических и демографических тенденций в Юго-Западной Азии. Она свидетельствует о сохранявшемся кризисном фоне в этом ареале. Его отличает также наименьшая, по сравнению с другими субрегионами, внутренняя гомогенность с точки зрения агрегатных показателей, типа душевого дохода, энергопотребления и т. п. Причины этого нетрудно обнаружить в «молодости» самого процесса развития и модернизации экономики, всерьез начавшегося в большинстве государств, прежде всего, в тех, что расположены на Аравийском полуострове, только с начала 1970-х годов. При этом темпы экономического роста за 1990-е годы были весьма высоки, так же, как и достигнутые к рубежу веков средние показатели. Наблюдающаяся чересполосица по декадам (1970-е годы — высокая скорость, 1980-е — низкая, 1990-е — опять высокая) свидетельствует о неустойчивости экономического тренда, связанной, по всей видимости, с узостью ресурсного нефтяного сектора развития. В начальные годы XXI в. ситуация здесь улучшилась, что объясняется, прежде всего, эффектом от повышения мировых цен на нефть — главный экспортный товар стран Аравии и Персидского залива.
Подводя итог анализу некоторых показателей экономической эволюции восточных и западных субрегионов Востока в конце XX — самом начале XXI в., следует заметить, что они развивались разными темпами — более высокими на востоке региона, более низкими на западе. Для первых в результате открывались достаточно благоприятные перспективы в экономической, социальной и культурной областях. Этого в целом нельзя сказать о вторых. Сложность процессов приспособления к реалиям быстро в научно-техническом отношении меняющейся действительности характеризовалась там периодическими сбоями и усугублением межстрановых различий.
Отрицательными были в 1990-е годы экономические показатели и социально-демографические процессы в субрегионе Закавказья и Центральной Азии, на бывшем советском пространстве. Глубокий экономический кризис и спад в 1990–2000 гг. сменился подъемом в начальные годы XXI в. Он был вызван рядом факторов, основными из которых можно считать относительную политическую стабилизацию, эффект восстановления после социально-экономической деградации и такое важнейшее обстоятельство для богатых энергетическим сырьем стран, как повышение мировых цен на нефть и природный газ. Некоторые из стран субрегиона демонстрировали в 2000–2004 гг. рекордный по мировым меркам среднегодовой прирост ВВП (см. выше). Однако по сравнению с 1990 г. в половине из восьми стран субрегиона рост объема ВВП остался отрицательным (среднегодовые темпы падения: Грузия — 3,2 %, Казахстан — 0,6, Киргизия — 1,5, Таджикистан — 3,5 %). Суммарно для этой группы из восьми государств рост ВВП составлял 0,1 %, а в расчете на душу населения он был отрицательным (0,7 %). В крупнейшей стране субрегиона — Узбекистане (треть жителей) подушевой внутренний продукт снижался ежегодно на 0,5 %. Глубже всего было ухудшение этого показателя в Таджикистане (4,5 %), а наилучшие параметры роста на фоне неуклонного (на 1,1 % в год) сокращения народонаселения наблюдались в Армении (2,6 %).
Подчеркнуто волнообразный характер эволюции в этом ареале Востока заставляет предположить, что и в дальнейшем развитие этой части рассматриваемого региона, да и других его сегментов будет происходить неравномерно, следуя как пульсирующему ритму движения отдельных обществ, так и колебаниям среды, регионального и глобального окружения, воздействующим на них извне.
Будущие циклы и ритмы эволюции
Пытаясь представить себе будущее развитие мира и такой его особой части, как Восток, аналитики и футурологи прибегают обычно к методу продления рядов, экстраполяции в будущее, на так называемый прогнозный период, трендов и тенденций, выявленных в результате наблюдения над прошлым. Существенным при этом является решение вопроса о величине «периода наблюдения», т. е. заключения о том, где начинается текущий исторический момент, в рамках которого оправдано использование линейных функций. Простая экстраполяция, как правило, усложняется за счет ввода различных условий и ограничителей, способных повлиять на линейный процесс.
Если не считать два других метода, а именно теоретической и
