Незаметно для себя Женя закрыла глаза и задремала.
Чуть опустив веки, притенив ресницами глаза, Эркин смотрел теперь не в окно, а на Женю. Женя жива, здорова, даже улыбается, даже… нет, и думать об этом не стоит, чтоб не встревожить её, не напомнить. А может, на новом месте, где всё по-другому, Женя совсем забудет про тех сволочей и… и позовёт его. Без её зова он не дотронется, не посмеет. Мартин говорил, что после насилия женщине это уже никогда в радость не будет, любой мужчина ей враг, а уж после "трамвая"… но ведь Женя простила его, разрешила брать себя за руку, касаться своих волос, сидеть рядом… нет, ему, конечно, и этого… с избытком, будет, как Женя захочет, пусть только скажет ему, и даже нет, он и бз слов сё поймёт. И ничего ему не надо, лишь бы вот так сидеть и смотреть на Женю…
— Эрик, а это что?
Эркин вздрогнул и посмотрел на Алису. Но то, на что она показывала, уже скрылось.
— Тише, Алиса, — ответил Эркин. — Маму разбудишь.
За этот месяц в лагере он привык называть Женю мамой и женой, нет, по-английски у него вряд ли бы получилось, а по-русски… свободно.
Алиса покосилась на Женю и, соглашаясь, кивнула.
— Пусть спит. А это что?
На этот раз Эркин успел рассмотреть.
— Это… это мост, — и, подумав, добавил: — Был.
— Война, — понимающе вздохнула Алиса. — Эрик, а почему коровок нет? И лошадок? Мы когда тогда ехали, они были, а сейчас нет.
— Они… — Эркин запнулся и сказал по-английски: — в хлеву. — Этого слова он по-русски не знал и, досадуя на себя, упрямо продолжил по-русски. — Им уже холодно на улице.
— Ага, ага, — закивала Алиса. — Уже зима, да?
— Да, — кивнул Эркин.
— А снег будет?
Эркин улыбнулся и ответил слышанным не раз в лагере.
— В России будет снег.
— А мы туда едем? — уточнила Алиса.
И получив утвердительный ответ, снова приникла к окну.
Поезд плавно замедлил ход, за окном возникла платформа и люди.
— Приехали? — удивилась Алиса.
— Нет, — улыбнулся Эркин. — Нам ещё долго ехать.
По коридору прозвучали шаги, дверь их купе открылась.
— Свободно?
Эркин не успел ответить. Дородная белая леди отпрянула и исчезла. И ещё пару раз к ним заглядывали. Но Эркин их даже разглядеть не успевал.
Поезд дрогнул и стал набирать скорость. Женя открыла глаза и улыбнулась.
— До Рубежина одни доедем, — понимающе кивнул Эркин.
Дверь их купе опять открылась.
— Здесь есть одно место, — сказал проводник. — Но святой отец…
— Ничего-ничего, благодарю, сын мой.
Низенький толстый священник шариком вкатился в купе и неожиданно ловко устроился в свободном кресле. Алиса оторвалась от окна, посмотрела на него и нахмурилась. Его вид вызвал у неё воспоминания о необходимости быть хорошей девочкой. А её эта перспектива совсем не устраивала. Священник с явно привычной ловкостью пристроил свои сумку, зонтик и шляпу и, сложив руки на животике, благодушно оглядел Женю, Алису и Эркина. И начал обычный дорожный разговор. Женя отвечала вежливо, но несколько отчуждённо. Алиса упорно смотрела в окно. Эркин настороженно следил за разговором, готовясь в любой момент прийти Жене на помощь.
Отпустив несколько подобающих замечаний о погоде и божьей воле, священник похвалил Алису, и Женя не устояла. Она улыбнулась и заговорила сердечнее. Но Эркина это не тронуло. Чего этому беляку надо? Чего он выспрашивает как… как следователь? Женя успокаивающе улыбнулась ему, но лицо Эркина оставалось неприязненным, и это начинало беспокоить Женю. Как бы Эркин не сорвался. Им только скандала не хватает.
— Принять такое решение… — священник покачал головой.
— В Хэллоуин подсказали, сэр, — вежливым тоном перебил его Эркин.
Священник внимательно посмотрел на него и медленно кивнул.
— Не давай мести завладеть твоей душой, сын мой.
У Эркина дрогнули в усмешке губы.
— Чтобы всем, кому надо, отомстить, сэр, мне жизни не хватит, — и, подумав, добавил: — Всё равно каждый своё получит.
Спорить и заводиться он не хотел, но и хоть как-то осадить этого типа тоже ведь надо. Андрей бы смог придумать и похлеще, и поострее, но Андрея нет, так что…
Алиса отвернулась от окна и строго посмотрела на священника. Он улыбнулся ей, и, помедлив, Алиса тоже улыбнулась, а затем достаточно вежливо ответила, как её зовут, сколько ей лет и ходит ли она в школу. Потом священник её спросил, ходила ли она в церковь. Алиса кивнула и уточнила:
— С мамой.
— А что в церкви тебе больше всего нравится? — улыбаясь, спросил священник.
— Конфеты, — убеждённо ответила Алиса и, увидев недоумение на круглом румяном лице священника, объяснила: — После церкви мама мне конфеты покупала. А больше ничего хорошего в церкви нет.
Священник с удовольствием рассмеялся. Улыбнулся и Эркин, и Алиса сочла момент подходящим.
— Эрик, дай ковбойскую, — попросила она.
Женя посмотрела на часы.
— После завтрака.
Эркин кивнул и привстал, снимая с полки маленький мешок, куда они сложили продукты и необходимые в дороге мелочи, достал пайковый пакет, флягу, кружки. Женя подняла и закрепила маленький откидной столик у окна.
Сложив по-прежнему руки на животе, священник с улыбкой наблюдал, как Эркин вскрывает пакет, нарезает хлеб, открывает банку с тушёнкой и сооружает сэндвичи. Женя сделала приглашающий жест, но священник покачал головой.
— Спасибо, дочь моя, но сегодня пятница, день поста.
Женя смутилась, и он успокаивающе закивал.
— Ничего-ничего, это связано с моим саном. Ничего страшного.
Женя посмотрела на Эркина. Эркин пожал плечами: раз не хочет, дескать, так это его проблемы, и протянул сэндвич Алисе, налил ей в кружку сока из фляги. Алиса покосилась на Женю, села прямо и взяла сэндвич.
— Спасибо.
— На здоровье, — ответил Эркин, передавая второй сэндвич и кружку с соком Жене.
И, только убедившись, что они обе едят, стал есть сам.
В купе заглянул проводник, скользнул невидяще отчуждённым взглядом по Эркину и почтительно сказал священнику:
— Прибываем, святой отец, — и сухо Жене: — Стоим пять минут.
Священник поблагодарил, ловко и быстро собрал свои вещи, благословил трапезу и трапезующих, пожелал им счастья и выкатился из купе. Проходя по коридору к выходу, он сокрушённо покачал головой. Конечно, они правы, что уезжают, но как жаль, что уезжают именно такие.
Поезд остановился, когда они ещё ели. Эркин вопросительно посмотрел на Женю.
— Нет, — покачала она головой, — не будем выходить. Там потом будем почти полчаса стоять, там и… Алиса, ешь аккуратно, не роняй.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
