— Тоже до Стоп-Сити?
— Да, — сдержанно кивнула Женя.
Она провела рукой по укрывающей Алису шали и подвинулась, чтобы не касаться коленями колен сидящего напротив попутчика. Эркин слегка сдвинулся и сел чуть наискосок, упираясь теперь спиной в угол. Стенка вагона неприятно холодила плечо, но ему было сейчас не до этого.
— Охота тащить малышку в такую даль, — мужчина с усмешкой покачал головой. — Погодка-то дерьмовая, застудить ничего не стоит.
Насмешливая чёткость, с которой он выговорил ругательство, напомнила Жене Хэмфри. Тот тоже любил дразнить её и других девушек такими словечками. Взглядом останавливая нахмурившегося Эркина, Женя очень корректно ответила:
— Обычная погода в это время.
Мужчина с прежней лёгкой усмешкой оглядел её и повернулся к Эркину.
— И ты до Стоп-Сити, парень?
Еле заметно шевельнув плечами, чтобы показать мышцы, Эркин очень спокойно ответил:
— Это имеет значение, сэр?
Мужчина неопределённо хмыкнул:
— Надо же знать, с кем коротаешь время в дороге. Меня зовут Ник, я из Эпплтона, — и вопросительно посмотрел на Женю.
— Джен, — ограничилась английской формой Женя и посмотрела на Эркина.
Тот опустил на мгновение ресницы, показывая, что понял её просьбу, и подчёркнуто спокойно представился:
— Эрик.
И по скользнувшей по губам Жени мгновенной улыбке понял, что сказал правильно. И не соврал, так что не спутаешь и не забудешь, и Алису ни поправлять, ни предупреждать не придётся, и его настоящее имя этому типу знать совсем незачем.
— У меня в Эпплтоне своё дело. Небольшое, — словоохотливо рассказывал Ник, — но жить можно. Да компаньон мой на сторону стал смотреть. В Дурбане я его не прехватил, разминулись, а Стоп-Сити потому и Стоп, что оттуда уже никуда, так что встретимся. Ну, и если что, попрощаемся. А вы, Джен, встречаете или провожаете?
Его откровенность обязывала, и, вежливо улыбнувшись, Женя ответила:
— Мы уезжаем.
— На ту сторону? — Ник присвистнул. — Это вы зря, Джен. В России не жизнь для настоящего человека, — и насмешливый взгляд на Эркина.
— Хуже, чем здесь, уже не будет, сэр, — по-прежнему спокойно ответил Эркин.
Глаза Ника стали жёсткими.
— Тебе, я вижу, особо плохо не было, парень.
У Эркина чуть озорно блеснули глаза.
— Ну, сэр, на чужой спине любая плеть мягка.
Женя улыбнулась.
— С плетью тебе виднее, конечно, — насмешливо согласился Ник.
— Встречались, сэр, — кивнул Эркин.
Он не мог понять, зачем этот беляк его задирает, но отступать не хотел. Тот, поп, только выспрашивал, а этот в наглую лезет, да ещё и пушка у него. Но и отступать нельзя. Хватит, намолчался он. Двадцать пять лет молчал и терпел, хватит.
— Думаешь, в шалаше жить лучше?
— Почем в шалаше, сэр? — невольно удивился Эркин и, тут же поняв, что Ник говорит об индейском шалаше, как в той резервации у имения, улыбнулся: — Где захотим, там и будем жить, сэр.
Нахмурившись, Ник несколько раз перевёл взгляд с него на Женю и обратно и усмехнулся.
— Неплохо устроился, парень.
— Ек жалуюсь, сэр, — солидно кивнул Эркин.
Обращение "сэр" привычно выскакивало у него в конце каждой английской фразы, но он даже сам чувствовал, что это не принижает его, а иногда звучит и достаточно насмешливо.
Жене хотелось прекратить этот разговор. Неизвестно, на сколько хватит у Эркина выдержки, но она никак не могла сообразить, как это получше сделать.
Ник ещё раз внимательно оглядел Эркина.
— Не боишься, что с вождём не поладишь? Ершистых нигде не любят.
— Это мои проблемы, сэр.
— С головой и руками и здесь можно хорошо устроиться.
Эркин кивнул.
— Да, сэр. Но здесь праздников много.
— Каких ещё праздников? — удивился Ник и, сообразив, нахмурился.
— Хэллоуин, к примеру, сэр, — по-прежнему вежливо ответил Эркин.
Ник покачал головой. Крыть ему, что называется, нечем, на такой козырь серьёзный джокер нужен, но и… но и нельзя, чтобы парень взял верх. Напомнить про заваруху? Ведь наверняка тогда за парнем хороший след остался, как русские говорят, от всей души погулял. Да нет, не стоит. Лишний всегда ни к чему, тем более, что дело своё и серьёзное.
Они одновременно отвели глаза. Эркин на долю секунды позже. Женя еле заметно облегчённо вздохнула и села свободнее. Откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.
Сидя по-прежнему чуть наискосок, Эркин следил за Ником. Мало ли что беляку в голову придёт, надо быть наготове.
Ник чувствовал этот пристальный недоброжелательный взгляд. Неужели он лопухнулся, волка за собаку посчитал?. Да, парень похоже именно… волчьего племени. И здорово обозлён. Чёрт, совсем не знаешь, как разговор повести. До самой границы теперь как на мине. И видишь взрыватель, и тронуть нельзя. А жалко, что парень уезжает. Такого волка приручить, прикормить… перспектива, конечно, заманчива. Грин на таком большие деньги делал. Пока не спёкся. Чёрт, поспешил ты, Ник, с волком, как с дворнягой обошёлся. Ладно, успокойся, дай успокоиться парню и постарайся проститься так, чтобы следующая встреча была, по крайней мере, приятельской. А то вдруг на той стороне придётся… хм, дела делать. Земля велика настолько, что всегда можно на кого-нибудь наткнуться. И лучше, чтобы этот кто-нибудь был добрым знакомым.
Сонно шевельнулась Алиса, сползая с кресла. Эркин быстро встал подхватить её. И почти сразу открыла глаза Женя. Чуть прищурившись, Ник следил, как Эркин укладывает и укрывает Алису. Женя улыбнулась.
— Спасибо, милый.
Улыбнулся и Эркин.
— Пусть спит.
Они говорили по-русски, и Ник напряжённо прислушивался к непонятный словам. Эркин сел на своё место, Женя снова прикрыла глаза. Уютно посапывала Алиса, неумолчно стучали колёса…
— Отчаянный ты парень, — задумчиво сказал Ник.
Его тон Эркин посчитал достаточно дружелюбным и потому ответил в том же тоне.
— Какой уж есть, сэр.
— В чужую страну всё-таки, — Ник покрутил головой. — Здорово рискуешь.
— У меня нет другого варианта, сэр, — серьёзно ответил Эркин.
— Что ж, — вынужденно согласился Ник. — В чём-то ты и прав. Только… только и там ведь не рай.
— Да, сэр, — кивнул Эркин. — Люди, конечно, не ангелы, но здесь был ад, сэр.
Ник смотрел на него всё с большим интересом. Нет, ты посмотри, и говорит как, и держится… Ну, волк, ну, хорош…
Мирный оборот, который принимал их разговор, устраивал Эркина. Ника тоже. Обменялись мнениями о погоде, Ник высказался о русском холоде, а Эркин, что сухой холод лучше сырости. Да и была бы одежда подходящая, тогда о погоде можно и не думать. Ник счёл это замечание вполне справедливым. За окном проплыли искорёженные останки какого-то мощного сооружения, и разговор плавно перешёл на тему войны. Ник пустился в воспоминания о бомбёжках. Эркин сказал, что ни разу под бомбёжкой не был.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
