и даже семью, но Корбрей… с осознанием смерти гвардейца, что не раз спасал ему жизнь и находился подле него так долго, что-то надломилось в короле. Оставляя за собой только мрачную пустоту от осознания собственного бессилия. Он вернул себе престол, сокрушил множество опасных врагов, одной лишь волей сокрушал многовековые крепости, убил дракона и даже создал новое единое королевство на руинах старого. И всё же единственного друга и товарища защитить не сумел. Паршиво. Настолько, что и думать ни о чём другом не хотелось.
Сколько он просидел, вглядываясь в руны и узоры метеоритного железа божественного артефакта Эдмунд не знал. Камрит не мешал ему, полностью разделяя мысли и чувства своего хозяина, стоя на его страже, как некогда это делал Корбрей. И всё же вечно оставаться в таком подвешенном состоянии Верховный король андалов позволить себе не мог. Нужно было двигаться дальше. Закончить начатое, но сперва стоило покончить с одним делом.
- Ты ведь застал его, да? В последний миг. – глухо поинтересовался у коня король, получая в ответ уверенный кивок. – Тогда веди. Негоже Королевском Клинку покоиться непонятно где, средь обители мёртвого камня и кучки дикарей. – поднялся со своего места монарх, а вслед за ним и его копытный товарищ. – Ещё мгновение. – предупредил коня
Гарденер, хватаясь за вросший в его бок каменный осколок. Одним движением и под чавкающий звук плоти осколок был извлечён и выкинут в дальний угол пещеры. На пол полилась кровь, а Камрит протестующе заржал, осуждая действие хозяина. Эдмунд же на зиявшую рану никак не отреагировал, а только прикоснулся рукой к каменной трещине их временного убежища и заставил прорасти несколько полевых цветов, которые немедленно сорвал и приложил к открытому ранению. Растения стали стремительно заполнять открытое пространство, пока полностью не срослись с человеческой плотью, останавливая кровотечения. – На время сойдёт. Пойдём уже. – только и сказал король, покидая скальное углубление, даже ни разу не поморщившись в процессе, словно и не ощущая никакой боли.
Думать над тем, что же могло стать причиной гибели верного воина, обладающего клинком из андальской стали даже не стоило. В Лунных горах была только одна сила способная прервать путь столь искусного воина. Даже в ослабленном состоянии и с отсутствующей ведущей рукой ни один дикий зверь не стал бы Корбрею угрозой или уж тем более помехой. Нет, убить его могли только люди. Точнее те, кто по недоразумению и недосмотру лордов Долины всё ещё смеет называть себя таковыми. Они были в обители горных кланов. Потомков Первых людей и безбожников. Заклятых врагов андалов. Сама судьба свела их вместе в этом месте. И привела к самоуничтожению.
Эдмунд не разбирал и даже не запоминал дороги. Все тропы, ухабы, настилы и иные препятствия, встречающиеся ему на пути, слились в одну безынтересную картину. Только раз они с Камритом позволили себе остановку возле тела Сердца. Труп друга божественного скакуна уже успел вздуться, тело облепили мухи, а знакомая королю парочка воронов занималась своей любимой трапезой. Верный скакун уже собирался отогнать падальщиков от тела товарища, но Эдмунд был быстрее. Прикоснувшись к своей отчасти ставшей растением плоти, он быстро извлёк несколько шевелящихся отростков, которые под воздействием его воли мгновенно окоченели и заострились. Затем избранник Семерых просто и без затей швырнул их в падальщиков, что были слишком заняты тем, чтобы обращать на них внимание.
Вороны встревоженно закаркали от ощущения вонзённых в них отростков и попытались было улететь, однако же для них всё уже закончилось. Отростки постили корни, а затем и вовсе разорвали птиц изнутри, подобно какому-то безжалостному паразиту. Ворох ошмётков и перьев едва не забрызгал двух спутников, а на месте тел падальщиков распустилось два клубка белых-алых роз, ставшими таковыми от цвета живой крови. Камрит посмотрел на избранника Семерых с осуждением и недовольно поскрёб каменистую поверхность копытом. На что Гарденер лишь безразлично пожал плечами, ожидая, когда конь закончит своё прощание, которое тот так и не успел завершить, пока мчался из последних сил в поисках и ради спасения Верховного короля андалов.
Долго ждать не пришлось, а уже вскоре они добрались до места откуда стали слышаться голоса на грубом наречье, в которых изредка угадывались слова на всеобщем андальском языке. Эдмунду не было нужды даже спрашивать, чтобы понять то, что сейчас он мог воочию увидеть перед собой убийц его верного капитана гвардии. Дикарей, некоторые из которых уже успели примерить на себя некоторые куски из гвардейского одеяния, а один из них и вовсе сейчас любовался Благословенной Леди, некогда родовым клинком дома Корбреев.
- Добротная сталь. Хорошечная… - протянул здоровенный детина с боевой раскраской в виде змеиной чешуи пепельного цвета, в то время как все остальные его товарищи занимались тем, что собирали последние оставшиеся в лагере пожитки, а также готовили своих мёртвых товарищей к воздушному погребению, в ходе которого их кости очистят от всего лишнего птицы, после чего их можно будет захоронить в племенном кургане, одном из многих, что на самом деле заполняли Лунные горы.
Об этой традиции Гарденеру ничего не было известно, да и не волновала бы она его, что сейчас, что после. Единственное, что он в данный момент хотел узнать, так это где находиться тело его друга. Ко всему прочему король и не мог допустить того, чтобы доспехи его капитана гвардии носило сборище дикарей словно какой-то военный трофей. В общем претензий к горцам у монарха имело преизрядно, но ни в одной из них не фигурировала месть, как бы странно это не звучало. Было бы кому, да только вот Лин знал на что шёл, как и то, что за этим последует. Любой бы на месте горцев в Долине, собственно, поступил ровно также, как это и произошло. И это никак не могло быть поводом для мести.
- Хм. Андал? – нахмурился первый из тех, кто заметил приближение Гарденера, что и не собирался таиться.
- Что, ещё один? – поднялся со своего каменистого настила тот, что любовался клинком. – Хороший будет нынче улов. Глядишь и скоро наш клан станет самым богатым средь Лунных гор! – радостно провозгласил на своей странной смеси из двух языков дикарь. Его взгляд оценивающе прошёлся по королевским доспехам, а также по висящей в ножнах Белой Длани, алчно сверкнув в свете солнца.
Эдмунд не понимал, что они говорили, да и не хотел понимать, как и вести с ними какие-либо разговоры. Это было делать в его
