перед тем как приказать пытать. И только от тебя зависит…
— Спрашивай... — прервал меня Джанлука и устало закрыл глаза.
— Вы перехватили обоз с казной Карла?
— Нет... — отрицательно мотнул головой ломбардец. — Признаю, хотели. Но не успели. Это сделал кто-то другой. Мы застали только трупы и разбитые повозки... Неужто ты думаешь, что с такими-то деньгами мы бы слонялись в поисках найма по Европе?
Я задумался. Осечка? Видимо, что-то чувствуя, прямо перед своей последней битвой Карл тайно приказал отправить свою казну с драгоценными реликвиями обратно в Гент, с малым эскортом из доверенных шамбелланов и лучников тела. В казне находилось по крайней мере три сотни тысяч ливров, их собрали на войну Генеральные Штаты Нидерландов. Это помимо драгоценностей, примерно на ту же сумму.
Так вот, обоз до места не дошел, его разбили еще в Лотарингии. Отступая со своим корпусом, я совершенно случайно наткнулся на место стычки. Потом уже узнал, что Карла предал Робер Жемо, старшина лучников тела, он же и завел обоз в засаду. Попутно выяснилось, что эта сволочь вела дела с одним из кондотьеров, а когда я опознал среди мертвых на месте стычки пару ломбардцев, окончательно стало ясно, что к этому приложил руку Кампобассо. А с другой стороны, Лука вроде не врет...
— Сир... — в пыточной появился Луиджи со свертком в руках. Парень откинул холстину и с поклоном подал мне небольшую корону — походный венец Карла Бургундского. — Нашли среди личных вещей кондотьера.
— Я не знал!!! — истошно заорал д’Ампьяццо. — Клянусь Девой Марией Неаполитанской! Он все скрывал от меня... Я не виновен... Я расскажу! Да, это мы устраивали покушения на тебя, барон, мы пытались отравить... стрелял тоже наш человек! Но здесь я не виновен... Возможно, это Джузеппе Бальцано со своими людьми... его куда-то посылал Кампобассо, а потом приказал вырезать весь отряд... Жан, я молю тебя, не надо...
Я жестом остановил Аскенса, и под запись еще два часа расспрашивал ломбардца. Остановился, когда уже сам устал.
— Господин шаутбенахт, а с этим что делать? — слегка разочарованно буркнул мне в спину Виллем.
— Что-что... Сам не знаешь? Работай. Но пока он должен остаться живым.
Будучи уже за дверью, услышал, как обреченно завыл ломбардец. И не нашел в себе никакого сострадания. Но меня вдруг стало тошнить от дикого омерзения к самому себе. В буквальном смысле тошнило. И я знаю, в чем тут дело: это из меня остаточные признаки современного человека прут. Толерантность, сука, намертво въелась, не хочет выкорчевываться, упирается, цепляется своими липкими пальчиками. Но чем быстрее я от нее избавлюсь — тем лучше. Так что перетерплю. Каждому воздастся по делам его. Когда-нибудь — и мне...
Приметил на палубе Гастона дю Леона, Бельведер прописал ему свежий воздух, а я разрешил под конвоем выводить франка на палубу.
— Не спится? Как вы, виконт?
— Через пару дней будет нормально... — Дю Леон поморщился и осторожно пошевелил перебинтованным плечом.
— Смотрите сами. Я вас не буду задерживать.
— Я хотел бы сначала поговорить, — виконт заглянул мне в лицо, — это важно, Жан...
— Перед вашим отбытием и поговорим. — Я осторожно хлопнул его по здоровому плечу и отправился в каюту.
Сразу заснуть не получилось, Феодора донимала расспросами. Хотел рассердиться на нее, но не смог, больно уж забавной оказалась девчонка. В итоге продремал всего пару часов и отчаянно не выспался. Но жбанчик травяной настойки, а потом чашка крепчайшего кофе все же привели меня в приличное состояние. Итак, первым делом — перлюстрация.
Но она ничего не дала: среди личных вещей де Монфора никаких упоминаний о местонахождении сокровищ я не обнаружил. Правда, нашелся небольшой пергаментный свиток с какими-то загадочными пиктограммами, но как я ни бился, расшифровать его не смог. Но ничего, четкий след все равно прослеживается. И я по нему пойду.
Пока разбирался, пришло время отправляться к банкиру, а потом вообще перебазироваться на постоялый двор, потому что шебеку собирались отогнать на верфи для ремонта. Встал вопрос, куда определить пленников, но он решился очень быстро: в конторе компании нашелся отличный подвал, даже с цепями и решетками — оказывается, прежний владелец баловался ростовщичеством и обожал туда определять должников. И доигрался — зарезали, сердешного… Но это к делу не относится.
Обустройство много времени не заняло: Конан Буйоль, почтенный владелец солидного заведения под игривым названием «Неотразимый Буйвол», выделил мне для проживания целый этаж, даже с мыльней. Правда, оная мыльня произвела на Феодору весьма удручающее впечатление.
— Это что? — Она недоуменно уставилась на корыто. — Стирать, что ли?
— Мыльня. Баня.
— Шутишь, дядь Вань?.. — рассмеялась девочка. — А париться где?
— Не парятся здесь. Мыться — моются... иногда.
— Как-то у вас здесь все не как у людей, — пожаловалась Феодора. — Бусурмане, и то...
Мне даже показалось, что она сейчас покрутит пальцем у виска, настолько недоуменным было ее лицо.
— Доберемся до моего замка — там попаришься. А пока только так. Давай обустраивайся в своей комнате. И примечай тутошний язык.
Здесь же нанял для Федьки служанку, смешливую симпатичную бретонку Агнессу, сироту примерно такого же возраста, обретающуюся при прачечной на постоялом дворе. За лиард в неделю и полный кошт. Зато теперь Феодоре не так скучно будет, да и языку быстрее обучится.
А затем пришел черед собираться к бретонскому двору, ибо я теперь имею к нему непосредственное отношение — как сеньор де Молен. Опять же герольды прибыли. Зовут... Впрочем, и у меня возникла одна интересная идея, с которой мне вполне может помочь Франциск. Если, конечно, захочет. И если опять не обдерет как липку. Играючи. Нет, все же великого ума парень. Как раз на своем месте обретается.
После де Монфора, согласно древней и священной, а
