под нос. Понимая, что ему
необходимо это слышать, Перрин осмелился приблизиться, несмотря на опасность того, что громкое сердцебиение может его выдать.
— …забрать его у меня? — говорила она. — Ты думаешь, мне не всё равно? Да хоть из щебёнки мне лицо сделай, какая мне разница? Это не я. Я займу твоё место, Моридин. Оно будет моим. Это лицо только заставит их недооценивать меня. Да чтоб ты сгорел! — Перрин нахмурился. Он не улавливал смысла в её словах. — Давайте, дураки, бросайте на них ваши армии, — продолжала она, разговаривая сама с собой. — Мой успех будет куда значительней. У насекомого может быть тысяча ног, но голова у него только одна. Уничтожь голову, и дело в шляпе. Всё, что ты делаешь, это отрубаешь ноги, безмозглый дурак. Безмозглый, высокомерный, несносный дурак. Я получу то, что мне причитается, я…
Она замолчала, потом развернулась. Перрин испугался и тут же отправил себя обратно на землю. К счастью, это сработало — он не был уверен, удастся ли провернуть такое в этом месте со светящимися огоньками. Гаул вскочил, и Перрин сделал глубокий вдох.
— Давай…
Рядом с ним в землю врезался пылающий огненный шар. Перрин выругался и откатился, охлаждая себя порывом ветра и представив молот в своей руке.
Приземление Искательницы Сердец вызвало взрыв энергии, воздух вокруг неё дрожал от силы.
— Кто ты? — спросила она. — Где ты? Я…
Внезапно она сосредоточилась на Перрине, впервые разглядев его полностью — чёрная маскировка исчезла с его одежды.
— Ты! — завизжала она. — Это всё твоя вина!
Она подняла руки. Её глаза буквально светились ненавистью. Перрин чуял запах её эмоций, несмотря на ветер. С её рук сорвался раскалённый добела луч света, но Перрин изогнул его вокруг себя.
Женщина застыла от удивления. Они всегда так делали. Разве они не понимали, что здесь всё нереально, кроме того, что ты сам считаешь реальным? Перрин исчез и появился позади неё, поднимая молот. Потом замешкался. Убить женщину?
Она развернулась, закричав, и взорвала под ним землю. Перрин подпрыгнул в небо, и воздух вокруг него попытался его обездвижить, но он сделал то же, что и раньше, создав стену из ничего. Внутри не было воздуха, который мог бы его схватить. Задержав дыхание, он исчез и вновь появился на земле, воздвигая перед собой земляную насыпь, чтобы отгородиться от несущихся в его сторону огненных шаров.
— Я хочу, чтобы ты умер! — закричала женщина. — Ты должен был умереть! Мой план был идеален!
Перрин исчез, оставив вместо себя свою точную копию. Он возник рядом с палаткой, где с поднятым наготове копьём за происходящим внимательно наблюдал Гаул. Чтобы спрятаться, Перрин создал между ней и ними специально выкрашенную стену и блокирующий звук барьер.
— Теперь она нас не слышит, — сказал он.
— Ты силён здесь, — задумчиво сказал Гаул. — Очень силён. Хранительницы Мудрости знают об этом?
— Я всё ещё щенок по сравнению с ними, — ответил Перрин.
— Возможно, — сказал Гаул. — Я не видел их здесь, и они не говорят об этом месте с мужчинами. — Он покачал головой. — Много чести, Перрин Айбара. Ты заслужил много чести.
— Мне следовало просто сразить её, — ответил Перрин. В это время Искательница Сердец уничтожила его статую и приблизилась к ней в недоумении. Она вертелась волчком, лихорадочно разыскивая своего противника.
— Да, — согласился Гаул. — Воин, который не нападёт на Деву, отказывает ей в чести. Конечно, куда больше чести для тебя…
Было бы в том, чтобы взять её в плен. Под силу ли ему это? Перрин перевёл дыхание и переместился ей за спину, представляя опутывающую и удерживающую её лозу. Женщина выкрикнула проклятия, разрезая лозу невидимыми лезвиями. Она выбросила руку в сторону Перрина, и он перенёсся.
Под его ногами хрустнул незамеченный им иней, и она незамедлительно развернулась и выпустила в его сторону ещё один поток погибельного огня. «Умно», — подумал Перрин, едва успевая отвести в сторону поток света. Тот попал в склон позади, пробуравив в нём дыру.
Искательница Сердец зарычала, её уродливое лицо исказилось, но она не отпустила плетения, а выгнула его обратно по направлению к Перрину, и он стиснул зубы, удерживая огонь на расстоянии. Она была сильной. Она давила что есть мочи, но наконец, тяжело дыша, отпустила плетение.
— Как… как тебе вообще удаётся…
Перрин наполнил ей рот вилочником. Это было трудно проделать; менять что-то непосредственно в человеке было всегда труднее. Тем не менее, это было намного проще, чем пытаться превратить её в животное или что-то в этом роде. Она поднесла руку ко рту, в её взгляде появилась паника. Отплёвываясь и кашляя, женщина в отчаянии открыла позади себя врата.
Перрин зарычал, представив тянущиеся к ней верёвки, но она уничтожила их потоком огня — похоже, она выплюнула вилочник. Отрёкшаяся бросилась через врата, и он перенёсся к ним вплотную, готовясь прыгнуть за ней, но застыл на месте, когда увидел, что она ступила в гущу собравшейся в темноте огромной армии троллоков и Исчезающих. Многие из них с жадностью уставились на врата.
Искательница Сердец в ужасе подняла руку ко рту, продолжая кашлять. Перрин отступил назад. Врата закрылись.
— Тебе следовало её убить, — сказала Ланфир.
Перрин развернулся и увидел рядом женщину, стоявшую скрестив руки на груди. Её волосы изменили цвет с серебристого на тёмно-каштановый. Более того, её лицо тоже изменилось, став немного похожим на то, каким было раньше, когда он впервые увидел её около двух лет назад.
Перрин ничего не ответил, возвращая свой молот в петлю на ремне.
— Это слабость, Перрин, — сказала Ланфир. — В какой-то момент это казалось мне в Льюсе Тэрине очаровательным, но, как ни крути, это проявление слабости. Ты должен её преодолеть.
— Преодолею, — отрезал он. — Что она делала, там, с огоньками?
— Вторгалась в сны, — ответила Ланфир. — Она была здесь во плоти. Это даёт определённые преимущества, особенно, когда играешь со снами. Эта потаскушка считает, что знает это место, но оно всегда было моим. Было бы лучше, если бы ты её убил.
— Это была Грендаль, да? — спросил Перрин. — Или Могидин?
— Грендаль, — ответила Ланфир. — Хотя, опять же, нам не полагается так её называть. Ей дали новое имя — Хессалам.
— Хессалам, — произнёс Перрин, словно пробуя слово на вкус. — Я не знаю, что это значит.
— Оно значит «непрощённая».
— А каково твоё новое имя, то, которым мы теперь должны тебя называть?
Вопрос, как ни странно, вогнал её в краску.
— Не важно, — сказала она. — Ты искусен здесь, в Тел’аран’риоде. Ты справляешься намного лучше, чем когда-либо удавалось Льюсу Тэрину. Я всегда считала, что буду править подле него,
