входа в пещеру. Он повернулся, опёршись одной рукой о камни распахнутого зева, и окинул долину взглядом.
Войска его казались столь слабыми, столь незначительными. Смогут ли они продержаться достаточно долго?
— Ранд… — сказала Найнив, взяв его за руку, — Может быть, тебе стоит передохнуть.
Следуя за её взглядом, он опустил глаза к своему боку. Рана, старая рана, опять открылась. Он почувствовал в сапоге кровь, которая стекала по боку и далее по ноге. А когда он сделал шаг, позади остался кровавый отпечаток.
Кровь на скалах…
Найнив прижала ладонь ко рту.
— Так и должно случиться, Найнив, — сказал Ранд. — Ты не можешь этого остановить. В пророчествах нет ни слова о том, что я выживу. Я вот всегда находил это странным, а ты? Почему вдруг там говорится о крови, но не о том, что будет дальше? — Он покачал головой, затем вытащил Калландор из ножен на спине. — Морейн, Найнив, вы готовы одолжить мне свою силу и объединиться в круг?
— Желаешь ли ты, чтобы одна из нас взяла на себя контроль над кругом, — поколебавшись, спросила Морейн, — чтобы ты мог безопасно использовать эту штуку?
— Я не ищу безопасности, — сказал Ранд, — Круг, пожалуйста.
Женщины обменялись взглядами. Пока Ранд возглавлял круг, кто угодно мог нанести удар и захватить над ним власть. Очевидно, ни одной из них его просьба не нравилась. Он не был уверен, должен ли радоваться, что эти две женщины начали ладить друг с другом, или же стоит переживать, что они объединятся против него.
Эта мысль словно пришла из прежних времён, когда всё было проще. Когда всё было легче. Он криво усмехнулся, но знал, что глаз улыбка не коснулась. Морейн и Найнив подпитали его своей силой, и он принял её. Том поцеловал Морейн, и все трое обратили взгляды на проём перед ними. Он вёл вниз к основанию горы и к огненному провалу — месту, наиболее близкому в этом мире к пристанищу Тёмного.
Отбрасываемые вернувшимся солнцем тени скрадывали очертания нависшего над Рандом входа в пещеру. Ветер рывками толкал его, ноге было тепло от его собственной крови. «Живым из этой бездны мне не выйти», — подумал Ранд.
Его это уже не беспокоило. Выживание не было его целью. Перестало быть с некоторых пор.
Он хотел сделать всё как надо. Он должен сделать всё как надо. Верный ли он выбрал момент? Достаточно ли хорошо всё спланировал?
ВРЕМЯ ПРИШЛО. ДА ОСУЩЕСТВИТСЯ ЗАДУМАННОЕ.
Голос прозвучал с неотвратимостью землетрясения, слова вибрировали внутри него. Выходя за рамки просто звука, далеко за рамки, они звучали так, словно передавались напрямую от одной души к другой. Морейн затаила дыхание, широко раскрыв глаза.
Ранд не был удивлён. Однажды он уже слышал этот голос и теперь осознал, что ожидал его. Надеялся услышать его, по крайней мере.
— Спасибо, — прошептал Ранд, а затем ступил во владения Тёмного, оставляя за собой кровавые следы.
Глава 24
ПРЕНЕБРЕЧЬ ЗНАМЕНИЯМИ
Фортуона, Императрица Шончан, внимательно наблюдала за своим мужем, отдававшим приказы войскам, построенным у стен эбударского дворца. Сама она восседала на искусно сделанном переносном троне, к основанию которого крепились шесты — с их помощью его переносила дюжина солдат.
Трон не только подчёркивал её величие, но также создавал иллюзию неподвижности. Убийцы решат, что в церемониальных шёлковых одеждах, спереди ниспадающих складками до самой земли, она не способна двигаться быстро, поэтому для них будет сюрпризом, когда лёгким движением запястья она освободится от верхних одеяний.
— Он изменился, Величайшая, — обратился к ней Беслан. — И в то же время нет. Я больше не понимаю, что он из себя представляет.
— Он то, что послало нам Колесо, — ответила Фортуона. — Ты уже обдумал свои дальнейшие действия?
Беслан продолжал неподвижно смотреть вперёд. Он был импульсивен, часто поддавался эмоциям, но в этом являлся истинным сыном Алтары. Алтарцы были вспыльчивы, но теперь, когда их должным образом обуздали, этот народ стал прекрасным дополнением к Империи.
— Я поступлю так, как мне было предложено, — ответил Беслан, покраснев.
— Мудро, — заметила Фортуона.
— Да стоит Трон вечно, — ответил Беслан, — и да продлится так же долго Ваше дыхание, Величайшая. — Он поклонился и удалился исполнять свой долг. Фортуона отправляется на войну, а земли Беслана нуждаются в правителе. И как бы ему ни хотелось принять участие в битве, теперь он осознавал, что нужен здесь.
Селусия проводила его взглядом, кивнув в знак одобрения. «Он становится ценным приобретением, обретая должную сдержанность», — показала она знаками.
Фортуона ничего не ответила. Жесты Селусии несли скрытый смысл, который Фортуона не заметила бы, не знай они друг друга так хорошо. Беслан усваивал уроки. В отличие от других.
Собрав военачальников Шончан, Мэт бушевал, подобно шторму, рассыпая проклятия. Она толком не расслышала, что именно вывело его из себя.
Что же она натворила, связав себя с ним?
«Я следовала знамениям», — подумала она.
Фортуона поймала брошенный в её сторону взгляд Мэта, прежде чем он продолжил буйствовать. Его следует научить сдержанности, но сделать это… будет сложно. Намного сложнее, чем было научить Беслана. По крайней мере, Селусия не высказывала своё осуждение вслух. Женщина теперь стала Говорящей Правду при Императрице, хотя Фортуона чувствовала, что Селусию раздражает её нынешнее положение, и она предпочла бы остаться только Голосом Фортуоны. Возможно, знамения укажут на кого-то более подходящего для этой должности.
«Неужели мы действительно собираемся следовать его плану?» — спросила на языке жестов Селусия.
«Это мир хаоса», — ответила Фортуона. Уклончивый ответ. В данный момент ей не хотелось давать прямые ответы. Селусия сама догадается.
Упоминая Императрицу, шончан обычно прибавляли «да живёт она вечно». Для кое-кого это было избитой фразой или формальным изъявлением верноподданства. Но Фортуона всегда видела в этих словах нечто большее. Эта фраза была воплощением силы Империи. Чтобы выжить, Императрице нужно быть хитрой, ловкой и сильной. Лишь самые достойные заслуживают право восседать на Хрустальном Троне. Если бы один из её братьев или сестёр, или представитель Высокородных, вроде Галгана, сумел убить её, то её смерть послужила бы на благо Империи, потому что, очевидно, она была слишком слаба, чтобы её возглавить.
Пусть живёт она вечно. Пусть она будет достаточно сильной, чтобы жить вечно. Пусть будет достаточно сильной, дабы привести нас к победе. Она наведёт порядок в этом мире. В этом её задача.
В десяти шагах от трона Фортуоны по площадке сбора войск прошествовал Мэтрим. На нём была форма имперского верховного генерала, но он не слишком представлял, как её следует носить. Своими жёсткими широкими
