действительно приоткрыли — но в санпропускнике.
— Чуть подождите — снаружи монтируют последний узел, — сказал Айзек, связавшись с Исгельтом. Командир был уже на ГЩУ. Новые установки приделывать к станции заранее не решались — только в последний момент, чтобы так же быстро разобрать их.
— Tza atesqa! — Исгельт, повернувшись к сарматам, вскинул руку в «салюте Саргона». Монтажники в тяжёлой броне встали у дальней стены. Тяжёлые скафандры были и на филках-операторах. Гедимин, вовремя ухваченный Айзеком за плечо, едва не наступил на горку ипроновых пластин.
— Снаряжайтесь, — приказал Исгельт. — У вас полчаса до начала испытаний.
Вставляя под броню пластины, Гедимин чувствовал, что уже держал их в руках — или эти, или точно такие же… но ликвидаторские скафандры не так уж отличались друг от друга — это была явно не ручная, уникальная работа Кумалы. А вот сигма-сканер и дозиметр… Гедимин несколько секунд смотрел на них, прежде чем закрепить на предплечьях. Сомнений не было — это были именно его приборы, ещё недавно оставленные в лаборатории. Сармат хотел было проверить записи показаний — сканер и дозиметр могли быть похожими, но вот это всегда было уникальным — но не успел.
— Иджес, заэкранировался? — спросил Айзек. — Гедимин, смотри. Говорить будем сюда. А тут динамики.
«Сигму в слышимый диапазон перевести — не проблема,» — думал сармат; его больше занимал странного вида рычаг на пульте управления. «Туда чего только не переводили. А вот перевести понятно…»
— Что ты там увидел? — спросил Исгельт. Гедимин кивнул на рычаг.
— Где взяли аккадалис?
Сармат криво ухмыльнулся.
— Мало кто на Земле способен опознать аккадалис. Источник известен — у Кайшу горы вещей непонятного назначения. А так как изучение ничего не дало… сойдёт как рычаг.
«Вот только что они таким рычагом запускают…» — Гедимин чувствовал, что аккадалис применён неспроста, но снова было не до расспросов — хранитель привалился к сармату боком и вопросительно зарокотал.
— «Эданна», приём, — Айзек помахал в сторону потолка — там уже проступили три пары глаз. Ещё две Гедимин заметил на стене. Операторы упорно смотрели в мониторы, как будто ничего странного не происходило.
— Мы сделали штуку, чтобы ты могла говорить, как сармат. Звуками, — Айзек тронул модулятор. — И сейчас её проверим. Ты как, готова?
«Говорить? Я говорю,» — сильно удивился хранитель. Из стены выглянули ещё две пары глаз. «Много с кем. Они со мной тоже.»
— А эта штука даст говорить со всеми, — сказал Айзек. — И всех слышать. Тебе ведь не всех слышно… твоим обычным способом?
«Со всеми?» — хранитель удивился ещё сильнее. «Непонятно. Кто надо — слышит. И ответит. Кого не слышно — от тех проку нет. Я знаю.»
Исгельт и Айзек переглянулись.
— «Эданна», приём, — заговорил адмирал. — Бывает всякое. Если из тех, кто тебя слышит, никого не будет, — что ты будешь делать? Как скажешь оставшимся, что тебе нужна помощь? Эта штука понятнее твоей… обычной речи. Сосредоточься на ней.
— Сейчас мы станем для тебя неслышными, — вмешался Айзек, смыкая височные пластины. Гедимин повторил его движение.
— По-моему, ты её напугал, — еле слышно сказал Айзек Исгельту. Тот пожал плечами.
— Скоро узна…
Модулятор взвыл.
— Где? Где? — с огромным трудом разобрал Гедимин. — Шети? Где Шети? Айшек? Исхет? Где? Где⁈
Гедимин шагнул к микрофону.
— «Эданна», это Шети! Слышишь меня? Можешь ответить?
Вой на секунду замолк — и раздался снова, ещё более громкий, полный отчаяния.
— Шети? Где ты? Темно! Темно! — кричал хранитель. — Холод! Очень холодно! Очень! Хо-о-о-оло-о…
— Сигма-скачок! — резко объявил начальник смены. — Второй… учащение и усиление!
— Хо-о-о-оло-о-о-одно-о-о-о! — нёсся истошный вой из динамиков. Айзек сдёрнул височные пластины.
— Остановить эксперимент! — запоздало скомандовал Исгельт. Гедимин прижал ладони к стене.
— «Эданна»! Слышишь нас? Видишь? Мы здесь!
Внутри черепа что-то всхлипнуло, и сармата замотало в горячий кокон. Хранителя трясло. Айзек развернулся к Исгельту.
— Убери пока эту штуку. Поднимите мощность!
— Сигма выравнивается! — доложил оператор. — Первый блок… пятый… Норма!
Кокон, обвивший Гедимина, медленно остывал и разматывался.
— Мать ваша колба! — вскрикнул Иджес, отделяясь от стены. — Вы что с ним сделали⁈ Оно вообще живо⁈
— Оно успокаивается, — Айзек повернулся к нему. — Ты… если хочешь, выйди в санпропускник. Тут немного фонит… «Эданна», тебе ещё холодно?.. Мощность держите, как есть, через три часа осторожно опустите.
Уйти с ГЩУ Гедимин смог только через час — хранитель насилу от него отцепился. Вынимая ипрон из скафандра, он ещё чувствовал щупальце, обмотавшее грудь и запустившее отростки под рёбра. Больно не было.
— Подождём Исгельта, — сказал Айзек, выходя в санпропускник. — Он с нами в лабораторию.
…Когда все сарматы переместились в подземное помещение, Исгельт закрыл «лючок связи» и повернулся к ним. Гедимин смотрел на две груды ипроновых щитков у стены. Сюда он их точно не клал.
— Одевайтесь, — махнул рукой Исгельт. — Мне нужно всё ваше внимание, а не жалкие ошмётки.
«Это те же самые пластины,» — теперь уже был совершенно уверен Гедимин. «И мои приборы. И ипрон из них не вынимали. Довезли на ликвидаторском глайдере? Спустили сюда? За полторы минуты⁈ Что-то они тут изобрели. Что-то действительно интересное…»
— Гедимин, — заговорил, не дав ему додумать мысль, бывший адмирал. — Начнём с тебя, как наиболее опытного. Что произошло на испытаниях?
Гедимин пожал плечами.
— Станция очень испугалась. Сразу, как мы ушли со связи. Если ей всегда так, когда мы экранируемся…
— Тогда аварии случались бы каждый день, — отмахнулся Айзек. — Зверёк нервный, но не настолько. Она слышала нашу… твою речь. Это её не успокоило, даже наоборот. Почему?
Гедимин снова пожал плечами.
— Чего-то не хватило… чтобы поверить, что это я. Она ведь чувствует всё сразу. А модулятор передаёт небольшую часть. Хранитель говорил про холод…
Исгельт тяжело вздохнул.
— Что ещё она чувствует? Ритмы мозга? Всего организма? Эмоции? Это настолько существенно?
Айзек сердито фыркнул.
— «Эданне», знаешь ли, виднее, что существенно, а что нет. А мы едва не довели её до аварии. По-моему, твой модулятор нуждается в доработке. А Гедимин и Иджес — в хорошем отдыхе. Когда мы сможем их перекинуть в Ураниум?
— Седьмого, — определился Исгельт. — Два ночи здесь, конец дневной смены там, — успеют
