и впрямь в значках и нашивках Совета «Сармы» — молча отвели сармата вглубь станции, к ближайшему энергоблоку. Охрана — так же без единого звука — поприветствовала их и открыла замаскированный люк. Дорога вела вниз — и с полпути Гедимин начал её узнавать. Видимо, попасть именно в этот потайной отсек можно было десятком разных туннелей — и все при необходимости перекрывались какой-нибудь кнопкой на рукаве Кенена Маккензи или «адмирала» Вигарта…
Вигарт был уже на месте, на трапе «Феникса», торчащем из защитного поля; из-под поля был выкачан весь воздух, и насосы ещё не выключились, втягивая последние молекулы.
— Джед! Удобно, когда не надо ловить тебя по лесу, — криво ухмыльнулся Маккензи — в полосатой шубе до пят, с бусами из зубов крупной рапториды на шапке. «Как вчера с Равнины вернулся,» — промелькнуло в голове у Гедимина, и он перевёл взгляд на «Феникс» — по счастью, не украшенный ни зубами, ни черепами.
— Куда летим, или опять Прожиг? — спросил ремонтник. Маккензи ухмыльнулся ещё шире.
— Лететь некуда… надеюсь, что и не придётся. Проверим мембрану на прочность ещё раз.
— Что-то могло поменяться? — насторожился Гедимин. — Были сигналы… с Равнины или от «Урана»?
Маккензи покачал головой.
— Давай, Джед, попробуй её вскрыть. Если ты, физик-ядерщик, не знаешь, что происходит, то мы с Вигартом — тем более.
Вице-адмирал с приглашающим жестом вошёл в открытый люк. Гедимину с ним было не по пути — реакторный отсек и капитанский мостик находились в разных местах.
…Ослепительные зелёные лучи снова сошлись в одной точке. Гедимин вглядывался в неё до боли в глазах. Омикрон-кванты жгли мембрану напрасно — даже потоку с двух реакторов она не поддавалась.
— Atza teru! — раздалось в наушниках. — Heta!
— Zaa heta, — отозвался Гедимин, опуская управляющие стержни и убирая батареи линз. Эксперимент был окончен.
— Снова ничего, — подвёл итоги Вигарт — уже снаружи, на трапе. — Ни у нас, ни у твоего спеца. Эта штука прочнее ипрона.
Маккензи угрюмо кивнул.
— Ну что же… Джед, можешь идти к своим. Всё, что было тут — остаётся тут, как ты сам понимаешь.
…Хродмар презрительно фыркнул.
— Протёк аккумулятор⁈ Из-за этого теперь ликвидаторов вызывают? Надеюсь, плазморез тебе в этой работе не понадобился!
— А я бы применил, — буркнул кто-то из ликвидаторов. — Чтоб заделывали дыру в полу и больше по ерунде не дёргали.
Гедимин вернулся за стол с недоделанной «цацкой», но его мысли были далеко. «С апреля — никаких изменений,» — думал он, глядя сквозь мелкие детальки. «Маккензи всё ещё на что-то надеется. А я… не нравится мне всё это. Нас замуровали. Почему?»
25 декабря 01 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити
Небо над Ураниумом было иссиня-чёрным; «-32» — показывал термометр на стене барака. Над восточными постройками чуть приподнялась яркая «звезда» — Венера.
— Раньше в эти дни бывал виден и Марс, — пробормотал кто-то из сарматов, вместе с Гедимином идущих на гонки. Ещё несколько тяжело вздохнули.
…На верхней скамье стадиона сидел одинокий сармат-дудочник; вокруг него, как всегда, была «мёртвая зона» — мало у кого на «гражданской» одежде были хорошие наушники, мало кто ездил на соревнования в «рабочем». Гедимин привычно устроился рядом, дудочник повернулся к нему с широкой ухмылкой и протянул руку — и лишь тогда ремонтник заметил, что никакой дудки у сармата нет.
— Который год сидим рядом, а даже не познакомились. Я Джилик Хойд.
— Гедимин Кет, — сармат пожал ему руку. — А чего ты без…
— Отобрали, — Джилик криво ухмыльнулся. — Не моя очередь. Во-он там сменщик сидит, видишь?
Вокруг «сменщика» «мёртвая зона» ещё не образовалась — но сарматы вокруг уже замечали, кто рядом, и быстро расходились по соседним местам. На верхнюю трибуну по-прежнему никто не садился. Гедимин удивлённо хмыкнул.
— А чего сюда не идут, если ты…
— По старой памяти, — снова ухмыльнулся Джилик и покосился на наручный смарт. — Смотрел новости?
Гедимин качнул головой. Ничего сколько-нибудь интересного в новостях не появлялось который месяц. Как-то незаметно сошло на нет обсуждение «прорыва ксенофауны» в Африке и аномальных штормов в Австралии; Гедимин, как ни искал, не нашёл ничего о животных Зигмана — и надеялся, что шторма отвлекли австралийцев от их поиска, а Зигману всё-таки дали не слишком большой срок. О мианийцах забыли вовсе, и тем более никто не вспоминал о крейсере и кораблях сопровождения, пропавших у астероида Квавар. Вообще, у «макак», как думал Гедимин, была на редкость короткая память.
— Правители «мартышек» так и носятся по континентам, — криво ухмыльнулся дудочник. — Весь декабрь только и делали, что строчили договора. «О неприкосновенности границ» — вон, смотри, так и написано. И Берингов пролив, и Гренландия, и Средиземноморско-Североафриканские рубежи, — ничего не забыли, всё расписали. Давно они таким не занимались. Странное дело, не думаешь?
Снизу донёсся громкий сигнал — объявили первый раунд. Гедимин машинально посмотрел на дальние трибуны и беззвучно хмыкнул, увидев знакомую шубу с перекинутой через плечо головой мелкого зверька. «Маккензи. Вот у него и спрошу, с чего „макаки“ озаботились границами.»
… — А, Джед, — командир, попытавшись сперва обойти живое препятствие, старательно выдавил улыбку. — Чего не со своими? Ис и Эрк неплохо отыграли…
Гедимин отмахнулся.
— Им сейчас не до меня. Не знаешь, с чего «макаки» решили заняться границами? Ладно бы переделили, а то записали, как было. Это важно?
Маккензи мигнул.
— Давно ты, Джед, интересуешься политикой? Думаю, это оттого, что тебе чудовищно скучно. Ядерное ведомство уже напоминает, что мы тут не просто так сидим — так что готовься, к середине января соберём комиссию. Пойдёшь с парнями проверять, как станции работают с новым топливом. Что, получшало?
Пока Гедимин растерянно хмыкал, пытаясь найти связь между «мартышечьими» границами и комиссией на ИЭС, Маккензи вполголоса заметил, глядя в стену:
— А на Атабаске холодает. Скоро до минус сорока догонит — закроют выезд. Это было бы кстати…
— А есть проблемы с новым топливом? — мозг Гедимина сменил наконец «рельсы». — «Налвэн» спокоен. Что-то с «Ольторном»?
Маккензи, уже углубившийся в свои мысли, досадливо поморщился.
— Нет, ничего. Но если уж спускать станции, то в полной исправности… Извини, Джед, — он покосился на смарт. — Есть дела.
Гедимин растерянно смотрел ему вслед — чтоб Маккензи, да не поболтал о политике⁈ «Спускать
