напротив входа был изображён высокий мужчина, стоявший к нам спиной с расставленными в стороны руками. Его спину покрывали сложные узоры, сплетающиеся в знакомые символы, которые я уже когда-то видел на спине Малефа.
— Ух ты, — восторженно протянул я, проходя к левой стене, к первым золотым символам. Моё внимание привлёк необычный узор. — Написано сразу на двух языках. Это ведь символ слияния и объединения, но исковерканный…
Мой голос прозвучал почти в полной тишине. Никто не топал в коридоре, никто не восторгался увиденным, и единственным звуком в этой части подземного лабиринта был мой голос.
— Василий, — Ханна тронула меня за плечо, отвлекая от чтения.
— Да? — я обернулся.
— Это оно?
— Без сомнения, — кивнул я. — Открытый учебник с сухими объяснениями, что и как делать. Даже порядок ключей есть…
— Разрушь здесь всё, — сказала она таким тоном, что мой воодушевлённый настрой как рукой сняло.
Я вновь осмотрелся, глядя на белые стены и золотые узоры.
— Да и чёрт с ним, — сказал я. — Ты права. Выходим отсюда. Марак, лампу оставь в центре, чтобы я его видел лучше. Наконец пригодится техника разрушения…
Дождавшись, пока все выйдут из зала, я встал у входа, потянулся и дотронулся до холодной мраморной стены. Послышался громкий каменный хруст, и по белым плитам побежала сеточка трещин. Очень хотелось почитать, что написано на стенах, и понять, как бессмертные вместе с дами придумали нечто грандиозное и чудовищное одновременно. Учитывая размеры зала, количество символов и текста, понадобилось бы несколько дней, чтобы просто всё разобрать, и ещё пара недель, чтобы вникнуть.
С каменным хрустом белый мрамор начал крошиться и осыпаться на пол. Я использовал очень простой символ, создающий напряжение в камне, отчего тот раскалывался на части. При желании мрамор можно было колоть в мелкий щебень, да я и не сдерживался. Пришлось прикрыть лицо рукавом, так как меня едва не вынесло из прохода плотным облаком каменной пыли, когда одна из мраморных стен обрушилась под собственным весом.
— Можно уходить, — крикнул я и закашлялся.
Обратно мы бежали тем же маршрутом, по длинному коридору. И только добравшись до развилки, можно было остановиться и перевести дыхание. Каменная пыль в замкнутом пространстве распространялась быстро.
— Это что было? — заинтересовалась Зои. — То, что камень крошит.
— Обычный символ, даже не великий, — ответил я. — Когда его нашёл, обрадовался, такого себе нафантазировал, а применить случая так и не выпало. Он только мрамор и гранит крошит. Забыл, что такой у меня есть.
Рядом с Ханной почти из воздуха материализовался один из воинов. Что-то прошептал, прикрывая рот ладонью.
— Веди, — сказала Ханна и жестом показала нам, чтобы следовали за ней.
Мы побежали за мужчиной по одному из тёмных коридоров. Я уже говорил, что бессмертные экономили на освещении, но здесь тусклых ламп было даже меньше, чем на верхних уровнях. В этих коридорах они служили неким ориентиром, показывая путь в глубины подземелий. Жуткое место, как правильно выразилась Зои. Я бы с ума сошёл уже через неделю блуждания по тёмным коридорам.
Пару раз проход разветвлялся, но проводник уверенно вёл нас по коридорам. Мы миновали с десяток лестниц, спускаясь всё ниже вглубь холма. После одной из таких лестниц я почувствовал близость источника магии. Чем-то он был похож на пруд в парке разрушенного города. Во рту появился неприятный горький привкус. Не знаю, можно ли было отравиться магией, но проверять на себе не хотелось, как и находиться здесь слишком долго.
Рукотворный каменный коридор вывел нас в обычную пещеру с высоким сводом, усеянным острыми каменными выступами. Лампы со светящимися кристаллами здесь были крупнее и ярче, давая достаточно света, чтобы видеть стены и потолок. В центре пещеры находилась чаша подземного источника, почти идеальный круг, метра полтора в диаметре. Вода в него поступала снизу, а излишки переливались через дальний край с едва различимым журчанием. Метрах в трёх от чаши возвышался серый кристалл. Рос он прямо из каменного пола и поднимался минимум на метр. По виду кристалл был очень похож на те, которыми пользовались светлоликие, и я догадывался, в какой именно мир вёл этот образец.
Я почти не удивился, увидев тела бессмертных, заливающих кровью красновато-серый каменный пол. Четверо в тёмно-синих одеяниях и один в светлом наряде, обильно испачканном кровью. Но и это не всё, рядом с кристаллом стоял бессмертный. Большую пещеру на две части разделяла едва заметно мерцающая стена. Чаша с источником оставались на нашей стороне, а кристалл и бессмертный — на другой.
Ханна, ничуть не смущаясь бессмертного, прошла к телам, чтобы вспороть одежду у них на спинах.
— Далеко собрались, уважаемый? — спросил я, проходя к прозрачной стене.
Мой голос тонул в большом помещении.
— Вы все уже мертвы, — произнёс он и посмотрел на Ханну, переворачивающую очередное тело.
— Это как посмотреть, — не согласился я. — Вам бы выйти наверх и глянуть на небо. Там сейчас огромный монстр прорывается через разлом. И когда он прорвётся, мало никому не покажется. А вы, вместо того чтобы защищать источник и собственный дом, собираетесь сбежать. Нехорошо.
— Этот мир обречён, — сказал он, посмотрев уже на меня. Взгляд спокойный и даже немного уверенный.
— Ладно, — махнул я рукой. — Торопимся мы. Скажите, не встречали ли Вы начальника второй лаборатории? Того, кто занимался созданием символа, что был на спине у Малефа?
— А ты? — спросил он.
— Василий, лучший мастер символов во всех мирах.
Это вызвало смех у бессмертного. Он поднял руку, и над его головой вспыхнул странный узор, собранный из сотен крошечных светящихся точек.
— Тянет время, — шепнул женский голос мне на ухо.
Я бросил короткий взгляд на помощницу Ханны, стоявшую за моим левым плечом.
— Ну да, — согласился я. — Сейчас сюда сбегутся те, кто сейчас строит путевую арку на площади. Но барьер я не пробью. Проще свод пещеры обрушить. Зои?
Вечный тем временем вливал силу в узор, вспыхнувший ещё сильнее и начавший слепить. Надеюсь, он не собирался последовать моему совету и разрушить пещеру, похоронив нас здесь. Я на всякий случай попятился к выходу, прикрывая глаза рукой, чтобы яркий свет не слепил. Фигура над головой бессмертного замерцала и начала гаснуть.
— Малеф мёртв? — в повисшей тишине раздался голос бессмертного.
— Мертвее не бывает, — язвительно ответил я.
— Значит, дами, — как-то странно произнёс он.
Завеса, разделяющая пещеру, дрогнула и резко исчезла. Что хотел сделать бессмертный, мы не узнали, так как его отбросило в стену с такой силой, что выжить ни у кого бы не получилось, кроме императора светлоликих. Это была Зои, опередившая меня. Пока мы глазели
