Очень длительный ряд усилий при непрерывно возобновляемом употреблении органов в конечном счёте приводит к усилению, развитию и увеличению органа. В свою очередь отсутствие регулярного использования влечёт за собой отставание в развитии, уменьшение размеров и, наконец, ослабление (редукцию) и постепенное исчезновение данной части тела.
Эти основные положения своей теории приспособительной эволюции Ламарк иллюстрирует огромным множеством примеров, демонстрирующих разнообразные ответы живых организмов на вызовы обстоятельств, возникающие при их существенном и достаточно длительном изменении.
Эти примеры касаются прежде всего растений, поскольку Ламарк стремится показать, что даже растения, которым он отказывает в наличии раздражимости и которые считает неспособными на активные действия и образование привычек в собственном смысле слова, именно вследствие этого изменяются под действием обстоятельств ещё более адекватно, чем животные. Под непосредственным действием «флюидов» – тепла, света, воздуха и влаги – а также изменении условий питания, поглощения и испарения растения изменяют своё строение, наглядно проявляют развитие одних частей тела и отмирание других.
Ламарк безусловно прав, когда он, выделяя наиболее важные обстоятельства, констатирует, что «по мере изменения условий места обитания, положения, климата, образа жизни и т. д., соответствующим образом изменяются и особенности роста, формы, соотношения частей, окраски, состава, а у животных изменяются их подвижность и индустрия» (Там же, с.336). Под «индустрией» понимается работа животных по сооружению разнообразных нор, гнёзд, «плотин» и т. д.
Однако здесь же сказывается основной недостаток ламарковской теории эволюции – бездоказательное положение о передаче потомству при половом размножении динамики приобретенных изменений, возведенное даже в ранг закона биологии. Это кажущееся самоочевидным положение тесно связано с механистическим детерминизмом, господствовавшим в естествознании во времена Ламарка.
Он пишет:
«Между индивидуумами одного и того же вида, из которых одни всё время получают хорошее питание и находятся в условиях, благоприятствующих всестороннему их развитию, а другие поставлены в противоположные условия, появляются различия в их состоянии, которые постепенно могут стать весьма значительными… Потомство, получающееся при скрещивании таких индивидуумов, сохраняет приобретенные изменения, и в результате образуется порода, сильно отличающаяся от той, индивидуумы которой всё время находились в условиях, благоприятных для развития» (Там же, с. 335).
Действительно, в жизненном процессе все живые организмы испытывают изменения под действием обстоятельств. Они могут изменяться почти до неузнаваемости, приобретать самые различные формы, размеры, пропорции, цвета и т. д. Но вид при этом не изменяется, он сохраняет свои основные особенности и воспроизводит их в более благоприятных условиях.
Наследственность столь консервативна именно потому, что за этой консервацией, за этим сохранением признаков стоит великая сила самообновления жизни. Всякий новый индивид, рождаясь, начинает жизнь сначала, независимо от тех позитивных или негативных признаков, которые приобрели под воздействием обстоятельств его родители. Если бы жизнь была так пластична при своём воспроизведении, как полагал Ламарк, виды рассыпались бы на новые виды в течение нескольких поколений, а неблагоприятные условия приводили бы к быстрому угасанию видов.
Однако не всё так просто и однозначно. Вот как комментирует один из ключевых примеров Ламарка, связанных с влиянием среды на растение, российский биолог В. Тыщенко:
«Ламарку было хорошо известно, что многие растения образуют разные приспособительные формы в зависимости от тех условий, в которых они существуют. Растения, относящиеся к одному виду, могут сильно изменяться в зависимости от почвенного питания, температуры, света и влажности. Когда стрелолист обыкновенный растёт в воде, у него развиваются подводные линейные листья, а на суше формируются воздушные листья с широкой и стреловидной листовой пластинкой. Почему бы не рассматривать эти внутривидовые формы как зарождающиеся виды? Ведь если в длинном ряду поколений потомки водной формы всё время будут оставаться в воде, а воздушной – на суше, то в конце концов произойдёт наследственное закрепление этих признаков и они превратятся в видовые признаки. И действительно, в роде стрелолиста известны виды, как бы демонстрирующие филогенетическое закрепление водных и воздушных листьев в качестве постоянных видовых признаков. Так, стрелолист вальковатый растёт только в воде и всегда образует узкие подводные листья, а стрелолист цепкоплодный растёт только на суше и всегда имеет листья с широкой пластинкой» (Тыщенко В.П. Введение в теорию эволюции. Курс лекций – СПб.: Изд-во С.-Петербург. ун-та, 1992 – 240 с., с. 21–22).
Понятно, что этот пример, приведенный Тыщенко, является полным аналогом знаменитого примера Ламарка об изменениях водяного лютика и к тому же показывает способность растения, в данном случае стрелолиста, полностью обособляться от наследственных разновидностей под действием среды и через большое множество поколений при помощи регулярной приспособительной работы трансформировать приобретенные признаки в наследственно закрепленные. При этом биологическая работа так регулирует естественный отбор, что обособившаяся порода превращается в отдельный вид. Весьма важно и то, что мобилизационная инновация закрепляется действием стабилизирующегося отбора.
Один из важных аргументов Ламарка в пользу предлагаемого объяснения им механизма приспособительной эволюции опирается на рассмотрение процессов одомашнения (доместификации) растений и животных. Образование культурных растений от диких предков до неузнаваемости изменяет их внешний вид и строение. Огромное множество пород собак, лошадей, кур обладает большими различиями друг от друга, чем многие родственные виды в неживой природе.
Ламарк напоминает, что несмотря на подобие внешнего вида домашних гусей и уток с дикими, в состоянии некоторых частей тела у них произошли необратимые изменения, они утратили способность высоко подниматься в воздух и пролетать длительные расстояния. При длительном содержании в неволе дикие птицы почти утрачивают способностьлетать. И Ламарк проводит мысленный эксперимент, связанный со стремлением показать, что клеточное содержание многих поколений диких птиц привело бы к атрофии крыльев и устойчивому изменению органов, приспособившихся к условиям ограниченного пространства клетки. Возникла бы совершенно новая порода (Ламарк Ж.Б. Философия зоологии – Избр. произв. в 2-х т.т., т. 1 – М.: Изд-во АН СССР, 1955 – 968 с., с. 337).
Ламарк совершенно ничего не знает об искусственном отборе как источнике формирования пород домашних животных, основанном на сохранении и поддержании благоприятных для человека наследственных признаков. Не догадывается он, соответственно, и о естественном отбора как источнике формирования пород и видов диких животных, основанном на сохранении и поддержании благоприятных для самих животных наследственных признаков.
Но только ли искусственным отбором определяются отличия домашних животных от их диких предков и близкородственных им диких видов? Конечно же, нет. Многие морфофизиологические признаки домашних животных проистекают из их образа жизни в неволе и на попечении человека, из их длительного приспособления к жизни в условиях одомашненного содержания и связанной с ним биологической работы и эволюционного бездействия. Жизнь на содержании у человека предопределила определённую деградацию пород домашнего скота, неспособность многих из них к жизни в дикой природе. Малоподвижный образ жизни привёл к повышенным жировым отложениям, которые уже приобрели наследственный характер и нежелательны также и для человека, поскольку ухудшают вкус мяса и затрудняют его переваривание в желудке.
На протяжении тысяч лет селекционные работы по выведению пород скота с заданными свойствами осуществлялись людьми спонтанно, импульсивно, и только во второй половине XIX века они стали приобретать научно организованный характер. Нельзя поэтому абсолютизировать и роль искусственного отбора в эволюции нынешних пород домашних животных. Немалую роль в их нынешнем состоянии сыграли тренировка и детренировка органов по Ламарку. Лошади, которых из поколения в поколение тренировали для быстрой езды, сохранили великолепную спортивную форму и на основе отбора, и в результате тренировки. В конце концов отбирали для создания потомства тех лошадей, которые были признаны лучшими. А значит, скорее наиболее тренированными, чем только породистыми. Отбиралась, таким образом, и реальная тренированность, и наследственная способность к тренировке.
