с треском приложил ладонь к лицевому щитку и охнул от боли.
— Превоссссходно… Так и отвечай на допросах, Джед. Ты этим нас всех очень выручишь.
«Станция,» — думал Гедимин, глядя в потолок. «Её ведь даже успокоить некому. Даже объяснить, что я пытался помочь. Может, и она решила, что я взорвал реактор…»
По идее, сигма-излучение должно было заходить в госпиталь свободно — экраны от него и на самой-то станции были хлипкие — но сармат не чувствовал ничего. Ни днём, когда пытался размять ослабшие за неделю мышцы и укрепить спину, ни ночью, лишённой снов. Хранитель молчал.
23 марта 00 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити
Спина было заныла, но боль быстро отступила, сменившись прохладой.
— Двигайся плавно, без рывков. Напрыгаться успеешь, как кость прирастёт! — хихикнул филк-медик, с сигма-сканером в руках обходя Гедимина по кругу. — М-м-м… Что ж, лучше, чем можно было подумать. Тебе скололо по куску от трёх позвонков, растили и приклеивали заново. Мышцы-шкура уже срослись, а вот изнутри ещё почешется. Спинной мозг щас дорастит, чего ему там не хватает… Так, пройдись до стены. Можешь сесть. Плавно встань…
Дверь распахнулась. По коридору проезжала гусеничная тележка. Филк-санитар что-то швырнул с неё на стул в углу медотсека и угрохотал со своим транспортом дальше. Медик хмыкнул.
— Ага. В общем, не дёргайся — и болеть не будет.
Он всунул в дозатор на плече Гедимина пару ампул. Спину, уже горящую от зуда, снова обдало прохладой.
— Можешь одеться, — филк кивнул на свёрток на стуле. — Пока отдыхай, разминайся — только аккуратно! Через час у тебя допрос.
Дверь за ним закрылась. Гедимин угрюмо сощурился на ярко-жёлтый комбинезон с мягкими сапогами-«мешками» — без отделений для пальцев. Крепились они к штанам скверно, чуть ускоришься — отцеплялись и спадали, — и сармат подозревал, что так сделано специально. Он нехотя влез в одежду; она прикрыла фиксатор, обтягивающий торс, сармат отогнул и завернул книзу полосу скирлина, лёгшую на наплечный дозатор. Полоса прилипла к рукаву, оставив медицинское приспособление на виду. Гедимин сел на койку. Она была высокой, выше, чем лежаки на «Эданне», и жёсткой, как дорожное полотно. «Вот, одежда…» — сармат вспомнил понятие «желтый код» и криво ухмыльнулся. В тюремном комбинезоне он чувствовал себя ещё более уязвимым, чем только что в одном фиксаторе и без подштанников.
Он прошёлся по отсеку. Было бы окно — можно было бы выглянуть, но это было какое-то внутреннее, глухое помещение, с хорошей вентиляцией, но без обзора. «Сюда, наверное, никого не пускают. Маккензи зашёл двадцатого — и всё. Даже Иджес не… или там всем сказали, что я так и сдох в реакторе?»
Станция до сих пор молчала. Гедимин думал о ликвидаторах Хродмара, наконец-то занявшихся именно своей работой (вряд ли только они ей рады…), о треснувшем куполе («А без меня, удара о мою броню, выстоял бы?»), о восстановлении энергоблока («Не останется же Маккензи без лишнего дохода!»)… Через час у двери засверкал проблесковый маячок. Вошли двое, медик и патрульный в пехотной броне. Второй молча взял Гедимина на мушку.
— Ложись, — скомандовал медик, продевая цепочки в крепления под койкой. — Был приказ тебя зафиксировать.
«Фиксировали» аккуратно, но крепко — магнитные браслеты на руки и ноги, полоса поперёк груди — поверх медицинского «корсета»…
— Да хватит уже выделываться, — буркнул медик, покосившись на патрульного.
— Я выполняю приказ, — отозвался тот, но станнер всё-таки опустил.
— Спасибо, — раздался снаружи незнакомый резкий голос; говорила «макака». — Можете идти. Вас вызовут, если понадобится. Маккензи, вы можете присутствовать.
В отсек вошли два «Хоппера» полицейской расцветки. За ними, на редкость застенчиво, — Кенен Маккензи. Он устроился на стуле в самом дальнем углу. Один из «Хопперов» встал так, чтобы видеть и его, и распластанного Гедимина, другой мазнул по лицу ремонтника лучом считывателя.
— Гедимин Кет? Это вы взорвали реактор?
— Я ничего не взрывал, — процедил сармат; глаза сами сошлись в чёрные щели. «Допросы, чтоб их… он ко мне тоже будет таскаться, как шериф Кларка?»
— Кто допустил вас на второй энергоблок ИЭС «Налвэн»? — спросил «Хоппер».
— Сам вошёл, — отозвался Гедимин. В мозгу мелькнуло что-то про «не болтать лишнего» — и тут же угасло.
— И в активную зону реактора — тоже сами? Какой проходной двор у вас на атомных станциях…
Последнее, похоже, адресовалось Маккензи. Лица сармата Гедимин не видел — но, скорее всего, оно даже не дрогнуло.
— Была авария, — буркнул Гедимин. — Что мне, стоять⁈
— По отчётам дежурных служб, аварии не было до вашего вмешательства, — отозвался допросчик. — Итак, зачем вы взорвали реактор?
— Я его не взрывал, — процедил Гедимин. — Будешь слушать — расскажу, что было.
Допросчик переглянулся со вторым «бабуином», тот тронул какую-то кнопку на смарте.
— Пожалуйста, начинайте.
— Станция жаловалась, что ей жжёт лапу… — начал было Гедимин, сообразил, что брякнул лишнего — и что прикусывать язык уже поздно, только зря будет болеть и чесаться. — Я увидел, что к энергоблоку идут ремонтники. Собираются войти в реактор, но не хотят. Пошёл с ними на БЩУ…
— Куда? — переспросил допросчик.
— Блочный щит управления, — ровным голосом пояснил Маккензи. — Оттуда операторы управляют энергоблоком.
— Спасибо. Реакция ремонтников и операторов на ваше появление?
Гедимин хотел пожать плечами, но лёжа было неудобно.
— У них из реактора лезли нейтроны. И перегрев был на двух сборках. Было не до меня. Я же сказал — авария…
— Продолжайте, — только и ответил «Хоппер».
— Ремонтники хотели идти только в заглушенный реактор. Я сказал, что пойду. Меня пустили. А внутри… — Гедимин сузил глаза, вспоминая, как со сборки на сборку «перетекало» белесое свечение. — Одна из сборок была… там ирренций сменил свойства. Реакция пошла не на омикрон-квантах, а на тепловых нейтронах. Прямо в металле. Я разделил твэлы, чтобы не обменивались, — без толку. В металл не влезешь. Только убрать поражённую сборку… и ещё две — на них перекинулось.
— И из этих соображений вы выдернули кусок реактора? — уточнил допросчик.
— Сборку. Топливную сборку, — Гедимин подавил раздражённый вздох. — Её надо было выкинуть вон. Реактор успокоился бы. А эти болваны сбросили стержни…
— То есть? — «Хоппер» взглянул на Маккензи.
— Опустили аварийные стержни в реактор. Остановили, заглушили его, — прежним ровным голосом пояснил
