Утерайдс Уэйн кашлянул.
– Перед отъездом молодой король повелел нам отправить вас по возвращении в Близнецы, леди Старк. Он хочет, чтобы вы поближе познакомились с дочерьми лорда Уолдера, дабы помочь ему выбрать невесту, когда придет время.
– Мы снабдим тебя свежими лошадьми и провизией, – добавил брат. – Ты, конечно, захочешь отдохнуть, прежде чем…
– Я останусь здесь. – Кейтилин спешилась. Она не собиралась покидать Риверран и умирающего отца ради того, чтобы выбрать Роббу жену. «Робб не хочет подвергать меня опасности, и упрекать его за это нельзя, но уж слишком неуклюжий предлог он для этого выбрал». – Мальчик, – позвала она, и конюшонок подбежал, чтобы принять у нее коня.
Брат соскочил с седла. Он был на голову выше, но для нее всегда оставался младшеньким.
– Кет, – огорченно сказал он, – сюда идет лорд Тайвин…
– Он идет на запад, чтобы защитить собственные земли. Если мы закроем ворота и спрячемся за стенами, он пройдет мимо, не причинив нам вреда.
– Это земля Талли – и если лорд Тайвин Ланнистер полагает, что может ходить по ней, когда ему вздумается, я докажу ему, что он ошибается.
Так же, как доказал его сыну? Ее брат бывал незыблем, как речной утес, когда задевали его гордость, но оба они помнили, как сир Джейме расколошматил войско Эдмара в недавнем бою.
– Встретившись с лордом Тайвином в поле, мы ничего не приобретем, а потерять можем все, – тактично ответила Кейтилин.
– Двор – не место для обсуждения моих военных планов.
– Хорошо. Где же нам тогда поговорить?
Брат потемнел, и она подумала, что сейчас он сорвется, но он только буркнул:
– В богороще – если ты настаиваешь.
Она последовала за ним по галерее к воротам богорощи. В гневе Эдмар всегда бывал угрюм. Кейтилин жалела, что огорчила его, но дело было слишком важным, чтобы нянчиться с его гордостью. Когда они вдвоем прошли под сень деревьев, брат обернулся к ней лицом.
– У тебя недостаточно сил для встречи с Ланнистером в поле, – сказала она напрямик.
– Когда подойдут все, у меня будет восемь тысяч пехоты и три конницы.
– Почти вдвое меньше, чем у лорда Тайвина.
– Робб выигрывал битвы с худшим перевесом, и у меня есть план. Ты забыла о Русе Болтоне. Лорд Тайвин разбил его на Зеленом Зубце, но преследовать не стал. Когда лорд Тайвин удалился в Харренхолл, Болтон занял Красный брод и перекресток дорог. С ним десять тысяч человек. Я послал Хелману Толхарту приказ присоединиться к нему с гарнизоном, который Робб оставил в Близнецах…
– Эдмар, Робб оставил этих людей держать Близнецы и обеспечить нам преданность лорда Уолдера.
– Он и так нам предан, – упрямо сказал Эдмар. – Фреи храбро сражались в Шепчущем Лесу, а старый сир Стеврон, как мы слышали, погиб при Окскроссе. Сир Риман, Уолдер Черный и остальные сейчас на западе с Роббом, Мартин отменно служит нам в качестве разведчика, сир Первин сопровождал тебя к Ренли. Большего с них и требовать нельзя, праведные боги! Робб помолвлен с одной из дочерей лорда Уолдера, Русе Болтон, я слышал, женат на другой. И разве ты не взяла в воспитанники двух его внуков?
– Воспитанник в случае нужды легко может стать заложником. – Она не знала ни о смерти сира Стеврона, ни о женитьбе Болтона.
– Что ж, раз у нас имеются двое заложников, лорд Уолдер тем более не посмеет сыграть с нами шутку. Болтону нужны люди Фрея – и люди сира Хелмана тоже. Я приказал им взять Харренхолл.
– Кровопролитная задача.
– Зато когда замок падет, отступать лорду Тайвину будет некуда. Мои собственные люди станут у бродов на Красном Зубце и не дадут ему переправиться. Если он попытается форсировать реку, его постигнет участь Рейегара, когда тот попробовал перейти Трезубец. Если останется на берегу, он окажется между Риверраном и Харренхоллом, а когда Робб вернется с запада, мы разделаемся с ним раз и навсегда.
Голос брата звучал уверенно, но Кейтилин пожалела о том, что Робб взял с собой ее дядю Бриндена. Черная Рыба – ветеран полусотни битв, а Эдмар побывал лишь в одной, да и ту проиграл.
– Это хороший план, – завершил он. – Лорд Титос так говорит, и лорд Джонас тоже. А уж если Блэквуд с Бракеном на чем-то сошлись, значит, дело это верное.
– Будь по-твоему. – Кет ощутила внезапную усталость. Возможно, она напрасно перечит ему. Возможно, его план великолепен, а ее предчувствия – всего лишь женские страхи. Хорошо бы здесь был Нед, или дядя Бринден, или… – Ты не спрашивал, что думает об этом отец?
– Отец не в том состоянии, чтобы заниматься стратегией. Два дня назад он рассуждал о том, как выдаст тебя за Брандона Старка. Пойди к нему сама, если мне не веришь. Мой план себя покажет, Кет, – вот увидишь.
– Надеюсь на это, Эдмар. От всей души надеюсь. – Она поцеловала его в щеку, чтобы подтвердить свои слова, и отправилась к отцу.
Лорд Хостер Талли почти не изменился с тех пор, как она его оставила, – он лежал изможденный, бледный, с липкой кожей. В комнате одинаково сильно пахло застарелым потом и лекарствами – болезнью. Когда Кейтилин раздвинула занавески, отец с тихим стоном открыл глаза. Он смотрел на нее, словно не понимая, кто она и что ей нужно.
– Отец. – Она поцеловала его. – Я вернулась.
Он как будто узнал ее и прошептал, едва шевеля губами:
– Ты пришла.
– Да. Робб посылал меня на юг, но я вернулась.
– Как на юг… разве Орлиное Гнездо на юге, милая? Я не помню… ох, душа моя, я так боялся… ты простила меня теперь? – По щекам у него покатились слезы.
– Ты не сделал ничего, что нуждалось бы в прощении, отец. – Она погладила его редкие белые волосы и пощупала лоб. Лихорадка продолжала сжигать его изнутри, несмотря на все снадобья мейстера.
– Так лучше для тебя, – прошептал отец. – Джон хороший человек… сильный и добрый… он позаботится о тебе… и рода знатного. Слушай меня, я твой отец… ты выйдешь замуж вслед за Кет. Вот и весь сказ…
«Он принимает меня за Лизу», – поняла Кейтилин. Боги праведные, он говорит с ней как с незамужней девицей.
Отец стиснул ее руки в своих, трепещущих, как две большие белые испуганные птицы.
– Этот несчастный юнец… не произноси его имени… твой долг… твоя мать тоже… – Лорд Хостер вскрикнул в приступе боли. – О, да простят меня боги, дай мое лекарство.
Мейстер Виман поднес чашу к его губам. Лорд Хостер стал сосать густую белую жидкость жадно, как дитя сосет грудь, и мир снова снизошел на него.
– Теперь он будет спать, миледи, – сказал мейстер, когда чаша опустела. Маковое молоко оставило белую пленку на губах отца, и мейстер вытер ее рукавом.
Кейтилин не могла больше смотреть на это. Она помнила, каким сильным и гордым человеком был Хостер Талли, и ей больно было видеть, как он пал. Она вышла на террасу. Во дворе толпились и шумели беженцы, но реки за стенами замка текли вдаль все такие же чистые. Это его реки, и скоро он отплывет в свой последний путь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
