«Асшай, – подумала Дени. – Она хочет, чтобы я отправилась в Асшай».
– Даст мне Асшай войско? – спросила она. – Или золото? Или корабли? Что есть в Асшае такого, чего нельзя найти в Кварте?
– Истина, – ответила женщина в маске и с поклоном скрылась в толпе.
Ракхаро презрительно фыркнул в свои вислые черные усы.
– Кхалиси, лучше уж проглотить скорпиона, нежели довериться порождению теней, которое не смеет открыть лицо солнцу. Это все знают.
– Это все знают, – подтвердил Агго.
Ксаро наблюдал за этой сценой с подушек. Когда Дени вернулась в паланкин, он сказал:
– Твои дикари мудрее, чем сами полагают. Те истины, которые можно найти в Асшае, вряд ли вызовут у тебя улыбку. – Он предложил ей еще один кубок вина и всю дорогу до дома толковал о любви, страсти и тому подобных пустяках.
В тиши своих комнат Дени сняла свой наряд и облачилась в просторную хламиду из пурпурного шелка. Драконы проголодались, поэтому она порубила на куски тушку змеи и зажарила ее на углях. «Они растут, – подумала Дени, глядя, как они дерутся из-за обугленного мяса. – Теперь они, пожалуй, вдвое тяжелее, чем были в Вейес Толорро. Но все равно пройдут годы, прежде чем они дорастут до войны. Притом их надо воспитать – иначе они опустошат мое королевство». Дени же, несмотря на свою таргариенскую кровь, не имела понятия, как воспитывать драконов.
На закате к ней пришел сир Джорах Мормонт.
– Чистокровные отказали вам?
– Как ты и предсказывал. Сядь – мне нужен твой совет. – Дени усадила его на подушки рядом с собой, и Чхику принесла им чашу оливок и луковок в пурпурном вине.
– В этом городе вы помощи не найдете, кхалиси, – сказал сир Джорах, взяв луковку. – Каждый прошедший день все больше меня в этом убеждает. Чистокровные видят не дальше стен Кварта, а Ксаро…
– Он снова просил меня стать его женой.
– Да – и я знаю почему. – Когда рыцарь хмурился, его тяжелые черные брови сходились вместе над глубоко сидящими глазами.
– Он грезит обо мне днем и ночью, – засмеялась она.
– Простите великодушно, моя королева, но грезит он о ваших драконах.
– Ксаро уверяет, что в Кварте мужчина и женщина сохраняют раздельную собственность после свадьбы. Драконы мои и больше ничьи. – Дрогон проскакал по мраморному полу и залез на подушку рядом с ней.
– Да, это правда, но он забыл упомянуть кое о чем. У квартийцев есть любопытный свадебный обычай. В день бракосочетания жена может попросить мужа о подарке – и если у него есть то, чего она желает, он обязан удовлетворить ее просьбу. А муж может о том же попросить жену. Просить можно только одну вещь – но какой бы она ни была, отказывать нельзя.
– Одну вещь. И отказывать нельзя?
– С одним драконом Ксаро Ксоан Даксос станет правителем этого города, а вам от одного корабля пользы будет немного.
Дени откусила от луковицы, грустно размышляя о вероломстве мужчин.
– На обратном пути из Зала Тысячи Тронов мы проехали через базар. Там была Куэйта. – Дени рассказала Мормонту о заклинателе огня, огненной лестнице и о том, что сказала ей женщина в красной маске.
– Я, по правде сказать, с радостью уехал бы из этого города, – сказал рыцарь, – но только не в Асшай.
– Тогда куда же?
– На восток.
– Я и так нахожусь за тридевять земель от моего королевства. Если я уеду еще дальше на восток, то могу и вовсе не найти дорогу в Вестерос.
– Ехать на запад опасно для вашей жизни.
– У дома Таргариенов есть друзья в Вольных Городах, – напомнила она. – Более верные, чем Ксаро или Чистокровные.
– Не знаю, право, так ли это, если речь об Иллирио Мопатисе. За хорошую сумму золотом он продал бы вас, как рабыню.
– Мы с братом полгода гостили у него в доме. Если бы он хотел нас продать, то уже сделал бы это.
– Так ведь он вас и продал. Кхалу Дрого.
Дени покраснела. Это была правда, но ей не понравилась прямота, с которой Мормонт это высказал.
– Иллирио защищал нас от ножей узурпатора и верил в дело моего брата.
– Иллирио верит только в дело Иллирио. Обжоры, как правило, люди жадные, а магистры известны своей неверностью. Иллирио же Мопатис – и то, и другое. Что вы, собственно, знаете о нем?
– Я знаю, что он подарил мне мои драконьи яйца.
– Будь ему известно, что они способны проклюнуться, он оставил бы их при себе.
Это вызвало у Дени невольную улыбку.
– О, в этом-то я не сомневаюсь, сир. Я знаю Иллирио лучше, чем ты думаешь. Я была ребенком, когда покинула его дом в Пентосе, чтобы выйти замуж за мое солнце и звезды, но ни слепой, ни глухой не была. А теперь я больше не ребенок.
– Даже если Иллирио и друг вам, как вы полагаете, – упорствовал рыцарь, – у него недостанет сил возвести вас на трон в одиночку, как было и с вашим братом.
– Он богат. Возможно, не так, как Ксаро, но достаточно богат, чтобы нанять для меня и корабли, и людей.
– Наемники могут иногда пригодиться, но с подонками из Вольных Городов вы отцовский трон не отвоюете. Ничто так не сплачивает расколовшееся королевство, как чужеземная армия, вторгшаяся в его пределы.
– Я – их законная королева, – возразила Дени.
– Вы чужестранка, которая хочет высадиться на их берег с ордой захватчиков, не говорящих даже на общем языке. Лорды Вестероса вас не знают и имеют веские причины питать к вам страх и недоверие. Вы должны завоевать их до того, как отплывете, – по крайней мере некоторых.
– Как же я это сделаю, если уеду на восток по твоему совету?
Мормонт съел оливку и выплюнул косточку в ладонь.
– Не знаю, ваше величество, – признался он, – зато я знаю другое: чем дольше вы остаетесь на одном месте, тем легче вашим врагам будет найти вас. Имя Таргариен все еще пугает их до такой степени, что они послали человека убить вас, когда услышали, что вы ждете ребенка. Что же они сделают, узнав о ваших драконах?
Дрогон свернулся у нее под рукой, горячий, как камень, пролежавший весь день под палящим солнцем. Рейегаль и Визерион сражались из-за кусочка мяса, колотя друг друга крыльями и пуская дым из ноздрей. «Свирепые мои детки. Нельзя допустить, чтобы им причинили вред».
– Комета привела меня в Кварт не напрасно. Я надеялась собрать здесь войско, но дело, как видно, не в этом. В чем же тогда? – (Мне страшно, но я должна быть храброй.) – Завтра ты пойдешь к Пиату Прею.
Тирион
Девочка не плакала. Мирцелла Баратеон, несмотря на свои детские годы, была прирожденной принцессой. «И она Ланнистер, хотя имя у нее другое, – напомнил себе Тирион, – в ней столько же от Джейме, сколько от Серсеи».
Улыбка у нее, правда, сделалась несколько судорожной, когда братья простились с ней на палубе «Быстрокрылого», но она нашла нужные слова и произнесла их с мужеством и достоинством. Это принц Томмен расплакался при расставании, а Мирцелла его утешала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
