Борос и Меррин переглянулись.
– Должны ли мы надеть свои плащи, ваше величество?
– Отправляйтесь хоть голые, мне дела нет. Может, это напомнит толпе, что вы мужчины. Об этом немудрено забыть, поглядев, как вы вели себя на улице.
Тирион предоставил сестре бушевать. Голова у него раскалывалась. Ему казалось, что он чует дым, хотя это, возможно, его мозги дымились. Дверь в башню Десницы охраняли двое Каменных Ворон.
– Найдите мне Тиметта, сына Тиметта, – приказал им Тирион.
– Каменные Вороны не бегают за Обгорелыми, – надменно ответствовал один из дикарей.
Да, правда – Тирион позабыл, с кем имеет дело.
– Тогда найдите Шаггу.
– Шагга спит.
Тирион сделал над собой усилие, чтобы не заорать в голос.
– Так разбуди его.
– Непростое это дело – будить Шаггу, сына Дольфа. В гневе он страшен, – проворчал горец, однако ушел.
Вождь клана явился, зевая и почесываясь.
– Половина города бунтует, другая половина горит, а Шагга знай себе дрыхнет, – сказал Тирион.
– Шагга не любит вашу нечистую воду, поэтому ему приходится пить ваш слабый эль и кислое вино, а потом у него болит голова.
– Шая живет в доме у Железных ворот. Отправляйся туда и позаботься о ней, что бы ни случилось.
Громадный дикарь ощерился, открыв желтые зубы в косматой бороде.
– Шагга приведет ее сюда.
– Просто присмотри, чтобы с ней не случилось худого. Скажи ей, что я приду, как только смогу. Ночью, если получится, а завтра уж точно.
К вечеру город был еще неспокоен, хотя Бронн доложил, что пожар успешно тушат и возбужденные толпы расходятся по домам. Как ни жаждал Тирион обрести утешение в объятиях Шаи, он понял, что ночью отлучиться не сможет.
Когда он ужинал холодным каплуном и черным хлебом в полумраке своей горницы, сир Джаселин Байвотер принес ему список убитых. К тому времени совсем уже стемнело, но когда слуги пришли зажечь свечи и растопить очаг, Тирион наорал на них и прогнал прочь. Настроение его было столь же мрачным, как ночь за окном, и Байвотер не помог ему исправиться.
Список возглавлял верховный септон, растерзанный на куски в то самое время, как взывал к богам о милосердии. Голодные, надо полагать, не выносят вида слишком жирных священников.
Тело сира Престона нашли не сразу: золотые плащи искали рыцаря в белых доспехах и проходили мимо искромсанного трупа, красно-бурого с головы до пят.
Сир Арон Сантагар валялся в канаве – его голова превратилась в месиво внутри разбитого шлема.
Дочь леди Танды отдала свое девичество полусотне мужиков на задах мастерской дубильщика. Когда подоспели золотые плащи, она блуждала голая по Свиному ряду.
Тирека не нашли до сих пор, как и кристальную корону верховного септона. Девять золотых плащей было убито, двадцать ранено. Сколько погибло горожан, никто подсчитать не потрудился.
– Тирека нужно найти живым или мертвым, – отрезал Тирион, когда Байвотер закончил. – Он совсем еще мальчик, сын моего покойного дяди Тигетта. Его отец всегда был добр ко мне.
– Мы найдем его. И корону септона тоже.
– Пусть ее Иные суют друг дружке в зад, септонскую корону.
– Поставив меня командовать городской стражей, вы сказали, что всегда хотите слышать только правду.
– Я чувствую, мне совсем не понравится то, что вы хотите сказать, – угрюмо молвил Тирион.
– Сегодня мы отстояли город, милорд, но относительно завтрашнего дня я вам не поручусь. Котел бурлит вовсю. Кругом развелось столько воров и убийц, что никто не может быть спокойным за свой дом, в трущобах вдоль Вонючей Канавы множится кровавый понос, еды не купишь ни за медяк, ни за сребреник. Если раньше об этом шептались по углам, теперь в цехах и на рынках изменнические разговоры ведутся в открытую.
– Вам нужны еще люди?
– Из тех, что у меня есть сейчас, я и половине не доверяю. Слинт утроил свою стражу, но для того, чтобы стать стражем порядка, золотого плаща мало. Среди новобранцев встречаются хорошие люди, но скотов, олухов, трусов и предателей тоже хватает. Все они плохо обучены, недисциплинированны, и собственная шкура у них на первом месте. Если дойдет до боя, долго они, боюсь, не продержатся.
– Я на это и не надеюсь. Как только стену проломят, нам конец – я это знал с самого начала.
– Мои люди набраны в основном из простонародья. Они ходят по тем же улицам, пьют в тех же кабаках, хлебают похлебку в тех же харчевнях. Вы, должно быть, уже знаете от вашего евнуха, что Ланнистеров в Королевской Гавани не очень-то любят. Многие еще помнят, как ваш лорд-отец разорил город, когда Эйерис открыл ему ворота. В народе ходят разговоры, что боги карают нас за грехи вашего дома – за то, что ваш брат убил короля Эйериса, за убиенных детей Рейегара, за казнь Эддарда Старка и неправедный суд Джоффри. Кое-кто открыто говорит о том, что при Роберте жилось куда лучше, и намекают, что со Станнисом на троне все снова будет хорошо. Это слышно повсюду – в кабаках, харчевнях и борделях, да и в казармах, боюсь, тоже.
– Вы хотите сказать, что мое семейство в городе ненавидят?
– Да – и расправятся с ним, если представится случай.
– И меня в том числе?
– Спросите вашего евнуха.
– Я спрашиваю вас.
Глубоко сидящие глаза Байвотера не мигая встретили разномастный взгляд карлика.
– Вас ненавидят больше всех, милорд.
– Больше всех?! – Тирион чуть не поперхнулся от такой несправедливости. – Это Джоффри посоветовал им есть своих мертвецов, Джоффри натравил на них своего пса. За что они меня-то винят?
– Его величество всего лишь мальчик. На улицах говорят, что у него дурные советчики. Королева никогда не была известна как друг народа, и лорда Вариса не от большой любви прозвали Пауком… но вас винят в первую очередь. Ваша сестра и евнух были здесь и в лучшие времена, при короле Роберте, а вот вас не было. Говорят, что вы наводнили город наглыми наемниками и немытыми дикарями, зверями, которые берут что хотят и не знают никаких законов, кроме своих собственных. Говорят, что вы изгнали Яноса Слинта потому, что он был слишком прям и честен на ваш вкус. Говорят, что вы бросили мудрого и доброго Пицеля в темницу, когда он осмелился поднять голос против вас. Некоторые утверждают даже, что вы сами хотите сесть на Железный Трон.
– Притом я урод и чудовище, не забывайте об этом. – Рука Тириона сжалась в кулак. – С меня довольно. Нас обоих ждут дела. Оставьте меня.
«Возможно, мой лорд-отец не напрасно презирал меня все эти годы, раз это все, чего я добился». Тирион посмотрел на остатки своего ужина, и его замутило при виде холодного жирного каплуна. Он с отвращением отодвинул блюдо, кликнул Пода и велел ему позвать Вариса и Бронна. «Мои самые доверенные советники – евнух и наемник, а дама моя – шлюха. Что после этого можно сказать обо мне?»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
