Что-то большое и тёмное плыло в мутной воде позади Губителя.
— Ты так и не ответил на мой вопрос, — сказал Перрин. — Что ты такое?
— Я дерзок, — ответил Губитель, шагая вперёд. — И я устал бояться. Жизнь такова, что в ней есть хищники и есть жертвы, и часто сами хищники служат пищей кому-нибудь ещё. Единственный способ выжить — двигаться по этой цепочке наверх, стать охотником.
— Поэтому ты убиваешь волков?
Губитель хищно улыбнулся, его лицо пряталось в тенях. Здесь на морском дне из-за грозовых туч наверху и высоких водяных стен царила полутьма. И даже странный свет, повсюду присутствующий в волчьем сне, тут был заметно слабее.
— Волки и люди — лучшие охотники на свете, — негромко сказал Губитель. — Убей их, и ты над ними возвысишься. Не все имели честь расти в уютном доме с тёплым очагом в окружении весёлых братьев и сестёр.
Перрин с Губителем кружили друг напротив друга; тени сливались, вспышки молний над головой мерцали сквозь толщу воды.
— Если бы ты знал, как я жил, — произнёс Губитель, — ты бы взвыл. От той безысходности и мук… Я быстро нашёл свой путь. Свою силу. В этом месте я — король.
Он прыгнул, лишь его размытый силуэт мелькнул в воздухе. Перрин приготовился замахнуться молотом, но Губитель не стал выхватывать меч. Он врезался в Перрина, бросая их обоих на стену воды. Море вокруг забурлило и неистово закипело.
Тьма. Перрин создал свет, каким-то образом заставив камни под ногами светиться. Одной рукой Губитель держал его за плащ, а другой заносил для удара меч в тёмной воде — за мечом оставался след от пузырьков, но он двигался так же быстро, как в воздухе. Перрин закричал, и изо рта у него вырвались пузыри. Он попытался блокировать удар, но руки двигались медленно, как во сне.
В этот застывший момент Перрин попытался представить себе, будто вода ему не мешает, но его разум отторг эту мысль. Это неестественно. Этого не может быть.
В отчаянии, видя перед собой готовый ужалить меч Губителя, Перрин заморозил воду вокруг. Это едва не раздавило его самого, но задержало Губителя на краткий миг, которого Перрину хватило, чтобы сориентироваться. Он заставил свой плащ исчезнуть, чтобы не прихватить Губителя с собой, и перенёсся прочь.
Перрин оказался на скалистом пляже рядом с обрывистыми склонами холмов, наполовину разрушенных морской стихией. Тяжело дыша, он упал на четвереньки. С бороды текла вода. Его разум… будто онемел. Ему с трудом удалось представить себе, что воды на нём больше нет, и он высох.
«Что происходит?» — дрожа всем телом, подумал он. Вокруг бушевала буря, сдирая кору со стволов деревьев — ветки уже все были обломаны и разлетелись по ветру. Он просто… очень устал. Вымотан до предела. Сколько времени прошло с тех пор, как он спал? В реальном мире прошли недели, но здесь не могло пройти столько времени, правда? Не…
Море вскипело, заклокотало. Перрин обернулся. Каким-то образом ему удалось сохранить при себе молот — и он поднял его, готовый встретить Губителя.
Вода продолжала бурлить, но из неё так ничего и не появилось. Вдруг позади него холм раскололся пополам, и что-то тяжёлое словно кулаком ударило Перрина в плечо. Он упал на колени, оборачиваясь, и увидел, что холм разделился надвое, а с другой его стороны стоит Губитель, накладывая следующую стрелу.
В отчаянии Перрин перенёсся, его бок и всё тело пронзила запоздалая боль.
* * *
— Я только хочу сказать, что идёт битва, — сказал Мандеввин, — а мы в ней не участвуем.
— Битвы постоянно где-то идут, — ответил Ванин. Он стоял, прислонившись к наружной стене склада в Тар Валоне. Фэйли слушала их краем уха. — Мы их досыта нахлебались. И если ты спросишь меня, то я рад, что держусь в стороне именно от этой.
— Люди умирают, — с неодобрением сказал Мандеввин. — Это не просто битва, Ванин. Это же Тармон Гай’дон!
— А это значит, что никто нам не заплатит, — откликнулся Ванин.
Мандеввин аж поперхнулся.
— Заплатит… за Последнюю Битву! Вот ты пройдоха! Борьба идёт за само существование!
Фэйли улыбнулась, проглядывая учётные книги. Двое Красноруких бездельничали у двери, в то время как слуги с Пламенем Тар Валона на одежде загружали её караван. Позади них над городом вздымалась Белая Башня.
Сначала подтрунивание Ванина её раздражало, но то, как он подначивал собеседника, напомнило ей о Гилбере, одном из квартирмейстеров её отца в Салдэйе.
— Эх, Мандеввин, — сказал Ванин, — ты с такими речами совсем на наёмника не похож. Что, если бы лорд Мэт услышал тебя сейчас?
— Лорд Мэт будет сражаться, — ответил Мандеввин.
— Когда будет нужно, — сказал Ванин. — А нам не нужно. Вот смотри, эти обозы важны, так? И кому-то нужно их охранять, так? Вот мы и охраняем.
— Я просто в толк не могу взять, почему для этой работы нужны именно мы. Мне бы следовало помогать Талманесу командовать Отрядом, а что до вас, парни, то вам следовало бы охранять лорда Мэта…
Фэйли почти услышала повисшее в воздухе недосказанное окончание фразы — то, что было на уме у всех: «Вам бы следовало охранять лорда Мэта от этих Шончан».
Солдаты приняли как должное исчезновение Мэта и его последующее появление вместе с Шончан. По всей видимости, нечто подобное было в духе «лорда» Мэтрима Коутона. В распоряжении Фэйли была группа из пятидесяти лучших солдат Отряда, включая капитана Мандеввина, лейтенанта Сандипа и нескольких Красноруких, прибывших с наилучшими рекомендациями Талманеса. Никто из них не знал, что их истинная задача — охранять Рог Валир.
Будь у неё такая возможность, она бы взяла охрану в десять раз больше, но даже пятьдесят человек могли вызвать подозрение. И эти пять десятков были лучшими бойцами Отряда, некоторых даже отозвали с командных постов. Они должны справиться.
«Мы же не далеко направляемся, — подумала Фэйли, проверяя следующую страницу учётной книги. Надо создать видимость, что она по уши занята грузом. — Почему же я так встревожена?»
Всё, что ей нужно сделать теперь, когда объявился Коутон — это отвезти Рог на поле Меррилора. Она уже провела три каравана из других мест с той же охраной, и её теперешнее задание не вызовет ни малейших подозрений.
Она умышленно выбрала Отряд Красной Руки. В глазах большинства они были обычными наёмниками — то есть наименее важной и практически не заслуживающей доверия частью армии. Но, несмотря на всё её неприятие самого Мэта, — знала она его не слишком хорошо, но ей было достаточно и того, как отзывался о нём Перрин — его люди верили в него безоговорочно. Те, кто следовал за
