– Далеко ещё?
– Уже пришли. – Доктор остановился у мощной стальной двери и нажал несколько кнопок на кодовом запорном устройстве.
Массивная плита со скрежетом поползла в сторону, открывая дорогу в просторное округлое помещение, в который сквозь многочисленные узкие амбразуры едва проникал дневной свет. Они сидели в глубоких креслах – все семеро. Отставной подполковник Зекк, несколько лет командовавший спецподразделением «Цепные псы», пятеро его бывших подчинённых и спецагент Департамента Безопасности Тика Ван Дебби, фантастически везучий тип, единственный, кто уцелел на погибшем лайнере «Генерал Моски». Исключительное чутьё подсказало этому пройдохе выброситься за борт, протиснувшись в иллюминатор собственной каюты на нижнем ярусе, буквально за десять минут до катастрофы.
Взвод лаборанток и научных сотрудников в синих халатах выстроился за спинами испытуемых, нахлобучивая на них шлемы, закрывающие лица почти до подбородка, а ещё несколько гражданских служащих колдовали у пульта, мигающего сотнями разноцветных лампочек.
– Пройдите вон к той амбразуре, – предложил доктор Айген непосредственному начальнику. – Там и бинокль найдёте.
– Я хотел бы сначала побеседовать с испытуемыми, – возразил Гресс Вико.
– Никак невозможно. Они в состоянии транса и будут находиться в нём до конца испытаний.
– В трансе? Почему?!
– Вот этого вы мне и не дали объяснить, дорогой шеф! – уже несколько раздражённо откликнулся Айген. – Поторопитесь. А то ничего не увидите.
Вико торопливо зашагал к амбразуре, схватил мощный двадцатикратный бинокль и поднёс окуляры к глазам. Древние давно снятые с вооружения тяжёлые танки М6 были, пожалуй, самым удачным выбором для подобных испытаний. Эти малоподвижные машины в своё время считались самыми неуязвимыми – благодаря исключительно мощному бронированию. А вот самолёт они зря сюда притащили. Надо бы всё-таки позаботиться о том, чтобы этой испытательной базе предоставили реальные воздушные цели.
И вдруг из-под земли где-то за шеренгой танков поднялся огненный смерч, который через мгновение поглотил эту свалку бронетехники. Туша самолёта моментально расплавилась, превратившись в лужу раскалённого металла. Горячий ветер, поднявший облако чёрной пыла ворвался в бойницу, обжёг лицо, но Вико только крепче ухватился за бинокль, чтобы не пропустить ни одной детали этого ужасающего зрелища. Он отпрянул от амбразуры только после того, как одна из раскалённых докрасна шестидесятитонных машин взмыла в воздух и по сложной траектории, как будто её в полёте трепал какой-то невидимый хищник, полетела в сторону бункера и врезалась в землю буквально в соте метров от него. Бетонные стены ощутимо тряхнуло, но уже через мгновение Вико справился с приступом страха и вернулся на свой наблюдательный пункт. К тому времени всё уже стихло, и только трещала окалина, отлетавшая от раскалённой докрасна брони стального монстра, больше чем наполовину зарывшегося в землю.
– Ну как вам? – поинтересовался доктор Айген, забирая у Вико бинокль. Он явно опасался, что дорогой шеф его выронит, и ценное оборудование разобьётся вдребезги.
– Более чем… – невпопад ответил тот. – А теперь я могу побеседовать с нашей «Великолепной семёркой»?
– Не раньше, чем через пару часов. Они пока остаются в состоянии транса.
– А в сознательном состоянии они что – не в состоянии такого вытворять?
– В состоянии. К сожалению, в состоянии, – отозвался Айген. – Но, к счастью, они об этом не знают.
– Почему?
– Потому что я так решил.
– Объясните, доктор.
– Представьте себе, что, например, вы обладаете подобными возможностями – рушить города и строить дворцы. – Айген теперь говорил почти шёпотом, так, чтобы его не могли услышать сотрудники, которые в десяти метрах обвешивали испытуемых какими-то датчиками. – Легко ли вам было справиться с таким соблазном? Не захотели бы вы сразу же стереть в порошок всех своих врагов, овладеть всеми сокровищами мира, захватить абсолютную власть над людьми? Вы-то, может, и справились бы со своими страстями. Но где гарантия, что хотя бы один из этой семёрки не устоит?! Их сознания в момент акции сливаются воедино, а страсти – штука заразная. Потребности растут по мере удовлетворения. Так что если национальная безопасность требует, чтобы мы создали всемогущего монстра, то я предпочитаю оставить возможность держать его в узде. И главное – тартариновые игрушки следует держать от них подальше.
– Так значит, вы не выполнили приказ помер шестьсот тридцать два?!
– Выполнил. Приказ есть приказ. Тартариновые пластины мы вживили им в затылочную часть черепа. Но… – Теперь Айген заговорил уж совсем тихо. – Но я прошу, позвольте мне удалить их – чем быстрее, тем лучше. В конце концов, они могут держать эти штуки в руках и размахивать ими, как волшебными палочками, можно сделать им браслеты из тартарина, в конце концов. А по завершении каждой акции – в сейф, который невозможно открыть.
– Хорошо. Я подумаю, – Вико сделал шаг в сторону испытуемых, которых уже построили в колонну по одному. – Можно мне на них хотя бы посмотреть поближе?
– Смотрите. Вы начальник, – несколько разочарованно произнёс Айген.
– А как вы ими управляете, когда они в трансе? – поинтересовался Вико, подойдя к первому из испытуемых, подполковнику Зеку.
– Самым примитивным способом! По каждому из них составлена индивидуальная карта центров мозга, отвечающих за определённые эмоции. В соответствующие области вживлены микрогенераторы слабых токов. Так что безо всяких проблем можно включить гнев, восхищение, страсть, апатию, страх – всё что угодно. А на что реагировать – это показывают им мониторы внутри шлемов.
У подполковника и его бывшего заместителя премьер-лейтенанта Кале взгляды были абсолютно пустые, как и у остальных бывших «Цепных псов». Гресс Вико не помнил остальных по именам, но прекрасно знал каждого в лицо. Он неоднократно вручал им награды после успешных операций, и сейчас было просто жутко смотреть в эту пустоту. Последним в строю стоял спецагент Тика Ван Дебби, который был ниже всех ростом. Точно такие же неподвижные глаза, слегка навыкате, и даже веки не смеют моргнуть. Но в тот момент, когда Вико отвёл от него взгляд, ему показалось, что боковым зрением он успел заметить, как Тика ему подмигнул.
Свидетельство двенадцатое Послушнику монастыря Святого Мартына отроку Елизару Ступке от духовного наставника
Приветствую тебя, сын мой. Слава Богу, что не забываешь меня, хоть рядом с тобой немало достойных служителей Господа нашего, которые и без меня все твои сомнения развеют и каждому вопросу ответ найдут.
Льщу себе надеждой, что вопросы твои, кои ты мне в письмах своих адресуешь, происходят от пытливого ума, а не от праздного вольнодумства. И верно то, что ты задаёшь их мне, а не игумену Филарету или келарю Фоме. Фома тебя точно за уши бы оттаскал, а игумен наложил бы такую епитимью, что у тебя все колени были бы в ссадинах, а лоб в синяках. Только не вздумай жаловаться мне на жизнь. Она и не должна отрокам мёдом казаться – от этого у них расслабление воли и ума происходит.
Ещё раз повторяю: послушничество твоё не означает, что тебе в этой жизни один путь – по духовной линии, и в монахи тебя насильно никто не постригать не собирается. Направил я тебя в обитель только потому, что лучшего образования отрокам, чем в монастырских школах, никто не даёт. А знания и старания открывают все пути. Выбирай. Неволить не буду.
При встрече расскажешь мне, как в руки твои шаловливые попала книга ромейского каталикоса Марка Стронция. И не отпирайся. Не попадись она тебе, не стал бы ты вопросов своих дурацких задавать.
А теперь читай и запоминай.
Спрашиваешь ты, почему Господь наш после Битвы Небесной не истребил всех Гордых Духов, восставших против него. Католикос тот окаянный пишет, будто дело в том, что решил Господь оставить их миру, чтобы избавить Себя от неприятных обязанностей карать нераскаявшихся грешников, что Он оставил в мире Зло, которое может контролировать, страх перед которым заставляет людей вести праведную жизнь. Этак можно подумать, будто Он поручил абсолютному Злу бороться со злом бытовым.
