— Хорошо. Значит, никаких услуг. Но если я сделаю что-то хорошее, я получу услугу, верно? Большую?
— Если это будет достойно. Но подашь нам больше отходов – и мы заплетём твои волосы в эльфлоки и заморозим твои двери!
Эти угрозы не слишком напугали Эрин. Пока она не задалась вопросом, насколько туго будут спутаны её волосы и сколько льда скуёт двери.
Фея выдержала паузу. Казалось, она задумалась, после чего скривилась.
— …Я полагаю, тебе причитается самый маленький дар за сахар. Излагай же, смертная. Какую маленькую услугу ты бы хотела получить от меня?
Это прозвучало как испытание. И теперь, когда Эрин вошла в курс дела, она поняла, что, вероятно, очень важно не просить слишком многого. Фея наблюдала за ней, пока Эрин размышляла. И тут Эрин поняла, чего она хотела.
Это было глупо. Очень. Была сотня вещей, о которых она могла бы попросить, должна была попросить. Но Эрин очень, очень хотела этого.
Девушка неуверенно указала на фею.
— Могу я… прикоснуться к тебе?
Маленькая Морозная фея удивлённо моргнула. Эрин впервые видела выражение настолько всеобъемлющего удивления на её крохотном личике. Затем фея медленно кивнула и улыбнулась с едва заметным намёком на злобу.
— Если таково твоё желание. Вперёд, прикоснись ко мне.
Фея медленно подплыла к Эрин, и вдруг девушка почувствовала холод, исходящий от маленького тела. Вокруг фей всегда было холодно; что полностью игнорировало законы термодинамики (если они вообще действовали в этом мире). Они, казалось, излучали холод, как огонь – тепло.
Только сейчас вокруг одной феи было достаточно холодно, чтобы Эрин задрожала. И когда она неуверенно подняла руку в сторону маленького существа, то почувствовала, как мороз пробирал её до костей. Но она всё же протянула руку вперёд.
— Ах!
Было больно. Это было похоже на худшие зимние дни в Мичигане, когда температура достигала -10° по Фаренгейту или около -20° по Цельсию. Холод был не просто кусающим, который с течением времени причинял всё большую боль, он был ножом, пронзившим руку Эрин и скрутившим её.
Но фея ждала. Она выжидающе смотрела на Эрин, и на её губах играла улыбка. Эрин колебалась… кожа на её руках уже побелела. Но она хотела знать.
Девушка медленно протягивала руку вперёд. Её пальцы покрылись инеем, а рука ощутила шок – боль заставила Эрин сильно прикусить губу. Но она продолжала двигаться.
Медленно, но вперёд. Так медленно, словно прикасалась к бабочке или испуганному животному. Ведь при всей своей опасности фея всё ещё была крохотной. И такой красивой. Такой прекрасной.
От боли перед глазами Эрин всё посерело. Но она продолжала медленно двигаться, не обращая внимания на холод. Её рука уже онемела. Насколько сильную травму она уже получила?..
Но она должна попытаться. Потому что это была фея. Если она не попробует, то будет жалеть об этом вечно.
Магия.
Фея глядела на неё. Кончики пальцев Эрин потеряли всякую чувствительность; её рука была ледяной и болезненной. Но потом её плоть коснулась руки феи, и всё прекратилось.
Холод растаял в считанные секунды. Эрин почувствовала прохладу под пальцами и перестала кусать губы. Она уставилась.
Кожа феи была гладкой. На ощупь она казалась не плотью, не стеклом и не кристаллом, а какой-то текучей комбинацией этих двух материалов. Если бы можно было превратить лёд в кожу, если бы можно было вызвать жизнь в замороженном воздухе и поймать её с помощью магии, то именно так она бы и ощущалась. От одного только прикосновения у Эрин на глаза навернулись слезы. Это было похоже на Церию, только намного сильнее. Она чувствовала что-то не от этого мира, не от своего мира. Что-то…
Что-то бессмертное.
А потом всё закончилось. Фея отстранилась, и контакт был потерян. Эрин опустила руку и схватилась за неё, но и обморожение, и ужасная онемевшая боль исчезли. Девушка уставилась на фею.
— Больше не болит.
— Конечно, нет. Это было всего лишь прикосновение.
Фея пожала плечами, и Эрин была уверена, что она должна была сдаться, когда стало слишком холодно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Я должна была сдаться и жаловаться на холод?
Спросить было не больно. В ответ фея лишь усмехнулась и погрозила пальцем.
— У тебя есть смелость, глупое дитя. Возможно, холод был просто испытанием. Но даже прикоснуться к фейри – награда немалая. Тебе повезло.
На этот раз Эрин была полностью согласна. Она помнила это прикосновение, это лёгкое ощущение на своей коже, и знала, что запомнит его навсегда. Частица большой тайны. И наконец-то она нашла правильный вопрос, чтобы задать его:
— Кто вы?
— Мы есть то, что мы есть.
Эти слова были знакомы Эрин. Но фея не дала Эрин времени на размышления. Маленькое существо взлетело в воздух и закружилось вокруг головы девушки.
— Ну! Храбрый Человек, задержишь ли ты меня ещё дольше? Или ты будешь кормить меня? Если нет, то дай мне уйти! Мне нужно приносить снег и гоняться за облаками!
— Что? Нет, я… спасибо. Но могу я задать последний вопрос?
— Если хочешь.
— Магия.
Эрин уставилась на фею. Она вспомнила ощущения в своих руках. И она всем сердцем желала…
— Как ты думаешь… я могу делать что-то волшебное? То есть Фишес сказал мне, что я не могу творить магию, и Церия тоже так думает. У меня есть скелет, но… смогу ли я когда-нибудь?..
Она не знала, почему она спрашивала об этом Морозную фею. Но она была волшебной. Она была чем-то иным, и… да, Эрин начала задумываться, не была ли она самым мудрым существом из всех, кого она встречала в этом мире. Миниатюрная женщина-Йода?
Фея почесала голову и безразлично пожала плечами. Эрин отступила от мысли о Йоде, но тут фея рассмеялась.
— Магия? Зачем спрашивать, если ты и так знаешь? Глупцы, называющие себя магами в этом мире, говорят о магии так, будто ею владеют немногие. Но ты попробовала её на вкус; как ещё может двигаться мешок с костями, кроме как благодаря тебе?
Сердце Эрин начало биться быстрее. Она попыталась подавить волнение в груди.
— Но это же не магия, правда? Во мне её всего лишь немного; этого недостаточно, чтобы творить заклинания.
— Заклинания? Пха. Ты что, старик, идущий сквозь время, чтобы беспокоиться о таких вещах? Кому нужны заклинания? Неужели магия настолько ничтожна, что состоит только из искр и бормотания слов?
Фея рассмеялась, и от этого звонкого звука сердце Эрин сжалось. Фея медленно подлетела к Эрин и указала на дверь. Она не произнесла ни заклинания, ни звука, но дверь открылась, и ветер подул изнутри. Фея усмехнулась Эрин.
— Магия есть.
Затем она вылетела за дверь и исчезла. Эрин смотрела ей вслед и прислушивалась к биению собственного сердца.
Оно громко билось в её груди.
***
Так они её и нашли. Торен вошёл с улицы, а Церия спустилась вниз и обнаружила Эрин сидящей на столе, уставившейся на свои пальцы. Девушка подняла голову, когда они подошли, улыбнулась и издала нужные звуки, но всё же двое колебались.
У Торена не было голоса, чтобы заговорить, и поэтому он оставил это дело Церии. Но он окинул взглядом трактир, осторожно положив на стол мешочек с монетами. Скелет трудился всю ночь, чтобы убрать остатки мусора, оставшегося после концерта Эрин под открытым небом. Пусть из выброшенной одежды, мусора и разного хлама и собралась маленькая гора, но он обнаружил при этом и несколько полезных вещей.
Церия плохо спала до самой полуночи, ей снились феи, и накатывало беспокойство о Риоке. Но полуэльфийка добавила Эрин в свой список того, о чём нужно беспокоиться, как только увидела лицо девушки.
— О, прости, Церия. Я скоро принесу завтрак.
Эрин поднялась на ноги, пока полуэльфийка глядела на неё. Церия покачала головой, но не в знак отказа от завтрака, а чтобы успокоить Эрин. Она колебалась.
— Всё… в порядке? Ты сегодня выглядишь по-другому.
— Что? Нет? Нет. Нет, я в порядке.
Она не выглядела в порядке. Но она не выглядела и плохо. Девушка просто выглядела… по-другому. Полуэльфийке и Торену показалось, что Эрин была где-то далеко-далеко и одновременно здесь; словно ходила во сне.
