Он жаждал видеть ее и не только ощутить ее страсть, но и почувствовать, как непреодолимое желание охватывает ее всю без остатка. Видеть, как римлянка шаг за шагом сдается ему.
Вулфред вышел на галерею, взял горевший там факел и перенес в комнату. Сразу стало светло, тепло и уютно, только два окна, как два черных глаза, выделялись на общем фоне. В углу стояла кушетка. На нее он очень скоро ляжет вместе с римлянкой. Своей молодой женой…
В окна видны были стоявшие чуть поодаль деревья. Ветви их роняли на землю желтую листву. Макушки качались под разгулявшимся ветром. И хотя дождя не было, чувствовалось, что осень уже на пороге.
– Вот и осень наступила, – прервал Вулфред тягостное молчание.
– Да, наступила. Лето кончилось. Теперь, если Бог смилостивится, вы все отсюда уберетесь!
– Боги редко бывают милостивы, – перебил он ее.
– Такие мерзкие твари, как ты и твои выродки, разве могут рассчитывать на милость Божию? – с язвительной улыбкой процедила сквозь зубы Мелания.
– Имей в виду, что ты уйдешь отсюда вместе со мной. Ведь теперь ты моя жена, – решительно сказал Вулфред.
– Я еще не решила, стану ли ею, – проговорила Мелания.
– Но я решил, – еще более настойчиво сказал Вулфред.
– Шел бы ты лучше к своим бандитам и оставил меня в покое. Мне надо подумать. – Мелания отошла к окну, стала смотреть на качающиеся деревья.
– Подумать? – возмутился Вулфред.
– Да. Я же сказала тебе, что еще не решила. Подумаю, решу и скажу тебе. Так что иди!
– Ты предлагаешь мне спать с воинами? Сегодня?! – Вулфред задохнулся от возмущения. – Нет, моя дорогая римлянка! Сегодня я непременно буду спать здесь с тобой, а не со своими воинами! Теперь у меня есть жена, которая меня согреет!
Мелания ошалело уставилась на Вулфреда, потеряв от изумления дар речи. Но тут же шок сменился негодованием.
– Даже и не думай! – вскричала она. – Ни один сакс не дотронется до меня и не разделит со мной ложе! Тем более такой мерзкий болван, который только и думает, как бы найти самый изощренный способ меня укокошить! Теперь ты выдумал очередную пытку. Но у тебя ничего не выйдет, сакский пес! Придумай еще что-нибудь! Потому что…
– Я уже дотрагивался до тебя, римская змея, – тихим голосом прервал ее Вулфред, подходя ближе и не обращая внимания на ее гнев.
Он уже давно заметил, что Мелания часто пользуется притворным негодованием, порой доходящим до ярости, для того чтобы подавить в себе другие эмоции.
– Я уже трогал и пробовал тебя, – повторил Вулфред. – Как и ты меня.
Мелания попятилась от него, широко открыв глаза и прикусив нижнюю губу. Теперь она стояла у самого окна. Прохладный ветер шевелил ее волосы.
– Попробуй меня еще раз! – прошипела Мелания.
Вулфред наклонился и прильнул к ее губам, сжав голову между ладонями. Он не хотел, чтобы она отвернулась. Мелания сопротивлялась, но вырваться не могла. Ее губы были сжаты и тверды, а руки уперлись ладонями в его грудь. Борьба была бесполезна, Вулфред ни за что не хотел отпускать ее. Он уже ощутил бушевавший, в ней страстный огонь и сумеет снова воспламенить ее. Теперь оба не смогут остановиться, ведь Мелания стала женой Вулфреда. И тем самым он обезоружил ее.
Ее поцелуй был холодным, но Вулфред вложил в свой всю страсть, на которую был способен. А потому ее холодность не остановила его и даже не укротила темперамента. Он все больше распалялся, воспламеняя, в свою очередь, и ее. Она уже не могла остановиться, ей хотелось еще и еще. И пусть она терпит поражение в их затянувшемся сражении. Ей уже было все равно, а для Вулфреда победа означала многое. Ведь он смог положить к себе в постель римскую аристократку. Это ли не весомый удар по самому Риму?!
Стараясь заставить Меланию расслабиться, а ее сжатые губы стать мягкими, теплыми и нежными, отвечающими на его поцелуи, Вулфред одной рукой прижал к себе ее голову, а ладонью другой накрыл левую грудь. Быстро нащупав сосок, Вулфред почувствовал, как напряглось и затрепетало все тело Мелании. Но губы все же остались напряженными. Он задал себе вопрос: о чем же в такой момент думает непостижимая римлянка?
А думала она о сразу же исчезнувшей ненависти к Вулфреду и пыталась разобраться в ощущениях своего нового, замужнего, положения. Подобное, довольно спокойное течение мыслей подавляло ее эмоции.
Однако последние движения рук Вулфреда возымели на нее будоражащее действие.
Прервав поцелуй, он поднял Меланию на руки, перенес на кушетку, положил на спину, а сам опустился рядом на колени.
Повернув к нему голову и посмотрев в глаза, Мелания невнятно пробормотала:
– У меня нет никакого желания проверять твои, сакс, мужские достоинства. Конечно, если для тебя мои слова что-нибудь значат. Насколько я понимаю, твои основные желания точно такие же, как и у всех варваров! Поэтому у меня нет никакого стремления их разделять. Положи рядом с собой кого хочешь. Не обязательно женщину. Любое животное. Одним словом, то, что дышит и может передвигаться.
– Вот ты и будешь делить со мной ложе, пока дышишь, римская змея! – произнес Вулфред.
И снова он целовал, утешал и искушал Меланию. Поцелуи были горячими, страстными, долгими. И каждый раз у нее перехватывало дыхание. Его вторая рука, разорвав покрывавшую треугольник курчавых волосиков тонкую ткань, сбросила обрывки на пол. Губы Вулфреда прошлись по ее телу до самого нижнего местечка. Мелания почувствовала, как между ее ног заплясал огонь. А кончик языка Вулфреда принялся вылизывать сладкую влагу.
– Безбожник! – простонала Мелания.
– Твой муж! – поправил он.
– Нет! – вскрикнула Мелания.
– Да! – пробормотал Вулфред, беря ее руки в свои.
И Мелания ощутила приятное пощипывание его губ на теле, после чего он припал сначала к одной груди, а затем к другой. У Вулфреда вырвался страстный стон. Мелания задрожала всем телом.
– Чего ты хочешь? – прошептал Вулфред.
– Возьми меня! – застонала она.
– Хорошо, пусть так и будет! – улыбнулся Вулфред.
Всхлипнув, она выгнулась ему навстречу и с жадностью приняла его в себя. Ни Вулфред, ни Мелания уже не помнили о мщении. Они чувствовали только огонь своих тел, который обжигал, воспламенял и с жадностью пожирал его.
Лицо Мелании приняло сосредоточенное выражение. Глаза были широко открыты. Роскошные волосы раскинулись по подушке. А ногти впились ему в спину…
…После того как пик страсти миновал, они еще несколько минут лежали неподвижно. После чего Мелания процедила сквозь зубы:
– Убирайся!
Он приподнялся над ней и сполз на край кушетки. Лицо Вулфреда было холодным, бесстрастным, каким Мелания привыкла его видеть. Она почувствовала, как негодование медленно вползает в сердце, и злобно прошипела:
