Преодолевая ее сопротивление, Сет притянул ее к себе.
С губ женщины сорвался странный негромкий звук. Нет, это был не крик. Скорее стон.
– Ш-ш, – попытался успокоить ее Сет, наклоняясь над ней и вдыхая ее запах, точнее окунаясь в него. Яблоки. Свежесть сада. Привкус осени в воздухе. Запах дома. Запах Джейн. Запах…
Сет отстранился, и сердце замерло у него в груди, когда он вгляделся в ее лицо.
И Аврора, и Джейн пахли совершенно одинаково. Он уже забыл, когда в последний раз испытывал такое потрясение. И желание, доселе не знакомое ему. Неужели?..
Джейн смотрела на него, и страх в ее глазах уступил место ужасу.
– Аврора, – прошептал Сет, не будучи уверен в том, что не бредит, но, глядя в широко распахнутые глаза Джейн, вдруг почувствовал, как на него снизошло холодное в своей безжалостности озарение. И тогда он понял, что не ошибся.
Кровь отхлынула от лица Джейн.
Словно ужаленный, Сет уронил руки, и к его горлу подступила тошнота.
Джейн попятилась от него и наткнулась на приставной столик. Ваза упала на пол и разбилась, и звук ее падения смешался с барабанной дробью, раздававшейся у Сета в ушах.
Его руки сжались в кулаки. Сета вдруг охватило безумное желание что-нибудь сломать или разбить вдребезги. Теперь он все понял, и это осознание было горьким, как пороховой дым. Женщина, мысли о которой он не мог выбросить из головы, та самая, которую он жадно высматривал в толпе в Воксхолле и мечты о которой преследовали его наяву… Все это время она была рядом, под самым его носом. Чопорная, благонравная вдова, которую он желал, леди, влечению к которой противился изо всех сил, приказывая себе держаться от нее подальше. Потому что, дескать, она совсем не такая. Сет тряхнул головой, отгоняя от себя жестокую реальность и горькую правду.
– Должно быть, ты славно посмеялась надо мной, – выдавил он из себя.
– Нет. – Джейн яростно затрясла головой, и костяшки ее пальцев, сжимавших край стола, по которому все еще, капая на ковер, текла вода, побелели от напряжения. – Все было совсем не так…
– Вот, значит, как ты развлекаешься?! – выплюнул Сет. – Прячешься под маской и затаскиваешь в постель тех, кто тебе нравится? И сколько же их было?
В глазах леди Гутри вспыхнул огонь, словно в зеленой тине заблистали золотистые искорки. Джейн решительно рассекла рукой воздух.
– Ни одного!
– Ах, ну да, еще бы! – фыркнул Сет, растерянно приглаживая волосы. – Только я вдохновил тебя задрать юбки выше головы.
Ее щеки залились румянцем гнева, прогоняя смертельную бледность.
– Замолчи! – коротко бросила Джейн, и ее губы задрожали.
– Зачем ты пришла сюда? – сердито поинтересовался Сет и порывисто шагнул к ней. – Чтобы позлорадствовать?
Он окинул ее взглядом с головы до ног, не замечая уродливого вдовьего наряда и видя лишь теплую плоть, которая с такой готовностью приняла его в себя, окутала его сладостью и утолила жажду, стирая воспоминания обо всех женщинах, которых он знал прежде. Эти воспоминания вновь воспламенили Сета желанием. Будучи не в силах сдерживаться, он притянул Джейн к себе. Он-то полагал, что больше никогда не увидит ее снова, а сейчас она опять стояла перед ним. Аврора. Джейн. В душе Сета сплелись в причудливый клубок гнев и желание, отравляя его кровь сладким ядом.
– Все это время я полагал, что ты стала другой, что ты изменилась.
Сет запустил пальцы в волосы Джейн, и шпильки, будто горох, посыпались вниз, отскакивая от его рук.
– Пожалуйста… – прошептала женщина, когда волосы роскошной мантией окутали ее плечи.
– Такая холодная, такая благоразумная, как будто по твоим жилам струится лед, а не кровь! – прорычал Сет ей прямо в дрожащие губы. – Ты должна была предупредить меня о том, что хотела только этого!
И он грубо впился в губы Джейн поцелуем, заглушая ее крик и безжалостно сминая жалкое сопротивление. Подхватив женщину за талию, он одним движением усадил ее на мокрый столик и прижался к ней.
Сет терзал губы Джейн, словно наказывая ее. И она сдалась, подчинилась… Она не издала ни звука, принимая его поцелуй, терпеливо снося грубое вторжение его твердых губ и языка и покорно подставляя ему свои мягкие уста.
Нет, она не сопротивлялась, но и не отвечала на его поцелуй. Не расцвела в его объятиях, как это случилось в Воксхолле. Или на музыкальном вечере… до того, как она отвесила ему пощечину.
Внезапно Сета охватило отвращение. Выругавшись, он отпустил Джейн. Его грудь бурно вздымалась, он жадно хватал воздух открытым ртом, но все-таки требовательно спросил:
– Так зачем же ты сюда пожаловала?
Джейн в ответ лишь молча взглянула на него. В ее глазах, ярких, огромных, блестящих, четко выделявшихся на побледневшем лице, застыла боль испуганного раненого ребенка. Эти глаза были прекрасны. Будь оно все проклято, даже сейчас эта женщина сводила его с ума!
Во рту у Сета появился горький привкус. Он отступил на шаг и отвернулся, будучи не в силах более выносить это душераздирающее зрелище. Ему надо было оказаться от Джейн как можно дальше.
Когда между ними вновь был его письменный стол, Сет прорычал:
– Скажи что-нибудь, черт тебя побери!
– У м-меня не б-было выбора.
И только тогда он расслышал в голосе Джейн, в произнесенных шепотом словах нечто такое, что заставило его резко обернуться к ней и взглянуть ей в глаза. Сет почувствовал, как у него в груди замирает от ужаса сердце.
Джейн встретила его взгляд, и он прочел в ее глазах боль и страдание. Еще до того, как она произнесла роковые слова, Сет уже знал, что они навсегда изменят его жизнь.
– Я беременна.
Глава 17
Джейн одернула юбки и слезла со стола, тут же пожалев об этом, поскольку колени у нее подогнулись и она едва успела ухватиться за край столешницы, чтобы не грохнуться на ковер и не разлететься на куски, подобно вазе.
Сет не пошевелился. Он просто стоял и смотрел на нее. Нет, не на нее, а сквозь нее. Шрам белым извилистым зигзагом выделялся на его лице. У Джейн вдруг свело судорогой желудок, и она испугалась, что ее стошнит прямо на роскошный персидский ковер. Она прижала ладонь к животу, словно надеясь таким образом унять рвотные позывы.
Золотисто-шоколадный взор Сета потемнел, и янтарные искорки в его зрачках погасли, когда он проследил за движением ее руки. Но вот каменное выражение его лица дало трещину и наружу прорвались дотоле сдерживаемые чувства. Ярость. Изумление. Сет покачал головой, и с его губ сорвался горький смешок.
– Нет, это просто невероятно!
В его смехе слышалась издевка. Словно остро отточенное бритвенное лезвие, этот смех резанул Джейн по сердцу, и оно едва не захлебнулось кровью. Уронив руку, она расправила плечи и выпрямилась.
