Глава 7
День выдался крайне тяжелым, а его завершение… вообще, оно сказкой показалось. Не думала, что так будет, но дома никто не обвинял и, в отличие от старейшин, допросов не устраивал.
Родители и примчавшийся из лабиринта Торизас, считай вообще ни о чём не спросили. Только одно – «Астрид, ты навсегда»? Я ответила утвердительно.
Потом был ранний ужин и пирог с начинкой из земляничного варенья. Рассказы, шутки, попытки насмотреться друг на друга и понять, что же изменилось за эти годы. Не знаю, что увидели родители, а я… Я видела, что постарели. Видела, след печали на лицах и затаённую надежду в глазах.
Ну а в том, что касается брата – возмужал!
Он, как и я, в папину «породу» уродился, и теперь сидел весь такой взрослый и важный, сверкал своими зелёными глазищами, тряс давно нестриженными чёрными волосами. Жилистый, гибкий, сильный! И… совсем-совсем неженатый.
При том, что брат старше меня на два года, такое положение искренне удивляло. Собственно, я об этом ещё от Гертона узнала, но спрашивать подробности у конвоира поостереглась. Зато у самого Торизаса спросить не постеснялась.
– Да так! – тут же отмахнулся Тор. – Просто…
– Есть одна, – вмешалась в разговор мама. – Но ты её вряд ли знаешь. Виритта с южной улицы.
– Ма! – воскликнул один «ловец» возмущённо. И так здорово покраснел, что я не выдержала и захихикала.
Да, разговор блуждал вокруг да около. Кажется, говорили ни о чём, но обо всём сразу. За три часа за столом я столько всего о жизни своей семьи узнала, и так прониклась, вббвйж что в какой-то миг начало казаться, будто и не уходила вовсе.
Несмотря на отсутствие вопросов, о себе тоже рассказать пришлось. Конечно, ни о каких Ласте-Шеше-Дантосе речи не шло. О мифическом мужчине, с которым «жила» в захолустном безымянном городке, так же не упоминала. Просто некоторые мелочи… частью настоящие, частью вымышленные.
Единственное о чём говорила не таясь – встреча с Гертоном. Мол, учуял и отправился в погоню, а я и не пряталась. Вышла навстречу и вот. А вообще – дурак этот Гертон. Более того – дурак законченный! И жутко противный тип.
Мама на такие заявления посмеялась, папа поулыбался, а Тор… Брат принялся беззастенчиво передразнивать внука старейшины Нила. И пусть Торизас припоминал эпизоды, о коих я не знала, то есть часть смысла терялась, но это было ужасно смешно.
А ещё было очень сладко от осознания того, что меня ждали. Что приняли так, будто ничего позорного не совершала. Словно я не в бегах была, а в каком-то очень важном путешествии, или на задании во благо народа метаморфов.
Я понимала, что рано или поздно придётся сказать родным правду, но здесь и сейчас просто сидела и наслаждалась ощущением дома и любви. Ну а когда за окном начали сгущаться сумерки, а темы для разговоров не до конца, но всё-таки иссякли, спросила:
– А Юдисса… она сейчас где живёт?
– У мужа, конечно, – ответила мама.
– И кто у неё муж? – вновь полюбопытствовала я.
– Так Энир, сын Вейна.
Нет, этих подробностей я действительно не знала. Имела возможность выспросить у Гертона, особенно с учётом того, что конвоир сам о моей подруге упомянул, но отчего-то не воспользовалась. А теперь слегка удивилась.
Сын Вейна? Хозяина единственного в Рестриче постоялого двора? Но… но он же…
– Так он же лопоухий! – выпалила я шокировано.
Папа расхохотался, мама захихикала, а брат подарил сдержанную улыбку. Вот только я не успокоилась. У Энира действительно ужасные уши! Они не просто растут, а стоят! Строго перпендикулярно голове!!!
А ещё они большие, как лопухи. И круглые, словно блинчики!
При том, что постоялый двор расположен на главной улице, то есть через два переулка от нас, Энира мы с Юдиссой видели часто. Просто в какой-то момент это лопоухое чудовище отбилось от своей компании и начало гулять с нашими парнями. Он даже в драках за честь нашей улицы участвовал! В том числе против своих.
А мы с Юдисс всегда над ним хихикали – ну невозможно остаться равнодушными к таким-то ушам! А Энир неизменно краснел, тряс кулаками и грозился оторвать нам косы. Но мы слишком быстро бегали…
И что же получается теперь? Он женат на моей красивой, смешливой, умной Юдиссе? Да быть такого не может!
Вслух я ничего из этого не сказала, но на лице что-то да проявилось. По крайней мере других причин для дружного хохота родных я не видела.
В итоге непроизвольно насупилась, сложила руки на груди, и… тоже рассмеялась. Ну да, уши, конечно, не главное. А любовь – такое чувство, которое позволяет не замечать любые, даже самые ужасные недостатки.
Последнее лишний раз доказывает – влюбляться не только глупо, но и опасно. Поэтому лично для меня тема любви закрыта раз и навсегда.
– Как думаете, Юдисса не будет против, если загляну к ней в гости? – спросила, когда все успокоились.
Папа подарил новую улыбку, сказал с теплотой:
– Она будет рада. Она очень переживала, когда ты исчезла.
– А… её новая родня? – продолжила я осторожно. – Как к такому визиту отнесётся?
– Полагаю, не выгонят, – сказала уже мама. И добавила, помедлив: – Вейн из числа тех, кто посчитал твой побег глупым, но обоснованным.
Я не была готова услышать подобное признание и непроизвольно дёрнулась. А Торизас потянулся через стол, накрыл мою ладонь своей и пояснил:
– Астрид, твой поступок стал настоящим событием, всколыхнул весь город. Споров было много, мнения разделились. Но осудили тебя далеко не все.
Захотелось выдернуть руку и сжаться в комок, но я сдержалась. Просто эти подробности… у меня нет сил, чтобы их выслушивать. Да и какая разница, как всё было? Может это трусость, но я бы хотела оставить прошлое в прошлом.
К счастью, меня поняли, и тема была мгновенно закрыта. Ну а Тор поднялся и, подарив очередную улыбку, сказал:
– Одевайся. Так и быть, провожу.
Отказываться от помощи я не стала. Равно как и медлить. Уже через минуту сменила домашние туфли, одолженные у мамы, на купленные в Фагоре сапоги, накинула плащ и поспешила к двери.
Юдисса! О небо, как же я по ней скучала!
Мы проигнорировали главный вход, зашли с кухни. Идея принадлежала, разумеется, не мне, а Торизасу, но я не сопротивлялась. Ведь кто бы что ни говорил, но меня действительно могут прогнать. А в таком случае лучше обойтись без свидетелей. Причём лучше для обеих сторон.
Когда брат взошел на крыльцо и постучал в хлипкую на вид дверь, я внутренне сжалась. Но плохого не случилось…
Дородная женщина, которая ту самую дверь открыла, сперва нахмурилась, а мгновением позже, когда заметила меня, растянула губы в добродушной улыбке…
