Химия — наука прямолинейная. В смеси конского навоза с дубильными отходами происходили процессы брожения, благодаря которым повышалась температура смеси и происходила конденсация уксусной кислоты, а она, вступая в реакцию со свинцом, образовывала уксуснокислый свинец. При брожении также возникала углекислота, которая в результате реакции с уксуснокислым свинцом давала основной карбонат свинца (свинцовые белила).
Те, кто из огня британских промышленных предприятий угодил прямиком в полымя Первой мировой войны, оказались жертвой странного — собственного, внутреннего — отравления организма: рекруты, взятые в армию с керамических производств, где они имели дело со свинцом, начали страдать от типичной «свинцовой колики» потому, что она возникала как следствие… интенсивной строевой подготовки. Большие физические нагрузки во время предварительной строевой подготовки высвобождали у них в телах накопившийся за годы работы свинец, и они в результате заболевали. Уже после войны было замечено, что причиной острого свинцового отравления у рабочих со свинцовых производств становились перегрузки, связанные с инфекционными заболеваниями или чрезмерным употреблением алкоголя: острая свинцовая колика начиналась обычно в понедельник, после того как рабочие «гуляли» в выходной день. Однако тут оказалось, что в дни войны, когда вся страна на военном положении, обычные упражнения выводили из строя простых солдат, которым надлежало быть в нужной физической форме, чтобы хватило сил выпрыгнуть из окопа и получить свою порцию летящего им навстречу свинца. И они еще жаловались на какие-то там «свинцовые колики»!.. В общем, поскольку все это могло непосредственно сказаться на боеспособности армии, надо было Принимать Меры.
Так к 1916 году использование свинца на заводах по производству керамических изделий наконец стало предметом официального внимания. Были установлены стандарты на четыре класса глазури. В «несвинцовой» глазури содержание свинца составляло менее 1 процента (в пересчете на металлический эквивалент). У следующего класса глазури содержание растворимого монооксида свинца (свинцового глёта) было менее 2 процентов. Затем шел класс глазури с содержанием менее 5 процентов растворимого монооксида свинца, а вот для последнего класса данных о содержании свинца и его растворимости не было (по-видимому, в них входила глазурь с содержанием свинца, превышающим 5 процентов).
В 1916 году сэр Уильям Тилден с законной гордостью сообщил, что британское правительство осуществляло закупки изделий только с «несвинцовой глазурью, то есть такой, в которой содержащийся свинец находился «в нерастворимом состоянии», иными словами, это была фриттованная глазурь. К подобным изделиям относились, например, телеграфные изоляторы, глазурованные кирпичи и черепица, санитарно-гигиенические и бытовые изделия, причем, как оказалось, такая политика правительства стала сильно влиять на производителей, которые всячески стремились выполнить условия установленных стандартов.
После войны, однако, потребовалось справиться с новой проблемой: мечи нужно было в очередной раз перековать на орала — как раз тогда, в 1921 году, начали выводить из строя и демонтировать броненосцы. На них между слоем серой, наружной краски и стальными пластинами брони находился также защитный слой свинцового сурика, однако если он и защищал сталь от коррозии в морских условиях, то на судоразборочных предприятиях он оказывал вредное воздействие на рабочих. Правда, эта эпопея со свинцовым суриком на производстве завершилась раньше, чем суммарный эффект от воздействия свинца в данном случае привел бы к вмешательству официальных инстанций, однако свинец стал играть все большую роль в жизни всех людей, поскольку началась эпоха массового использования автомобильного транспорта. Тогда же, в 1921 году, когда броненосцы Первой мировой войны были разобраны до винтика, Томас Миджли, Чарльз Кеттеринг и Томас Бойд совершили открытие: если к топливу добавить тетраэтиловый свинец (ТЭС), это приводит к снижению детонаций при работе двигателя! Вскоре была создана «Этил корпорейшн», филиал автомобильного концерна «Дженерал моторс», и производство автомобилей, особенно в США, резко возросло.
Строилось все больше дорог, их расширяли, улучшали, однако вскоре любые, самые лучшие дороги все равно заполняли орды автомобилей, чьи двигатели извергали свинец, который ведь добавлялся отныне в используемую топливную смесь — этилированный бензин. И вот в огородах, расположенных вдоль дорог, на салате, выращиваемом в товарных количествах для «здорового питания», теперь осаждались частички свинца, да и все, кто жили поблизости от дорог, особенно от загруженных шоссе, постоянно вдыхали тонкодисперсные частицы свинца — он был теперь повсюду. Уже в 1924 году прозвенел первый звоночек, возвещавший о серьезной опасности этилированного бензина: сам Миджли заболел после серии экспериментов с ТЭС, однако это оказался слишком слабый сигнал, чтобы кто-нибудь зазвонил во все колокола.
В 1925 году медицинские осмотры работников автохозяйств и гаражей, которые вручную добавляли ТЭС в бензин, показали, что это отрицательно сказывается на их здоровье — однако здоровье шоферов и других сотрудников тех же самых автопредприятий вроде бы оставалось на прежнем, неизменном уровне. Была достигнута договоренность о том, что бензин следует поставлять уже этилированным и что на емкостях с ним надлежит помещать предупредительные знаки, которые указывали бы, что их содержимое представляет собой опасность при очистке емкостей, а также что оно очень опасно при попадании на кожу человека.
В 1926 году, по заданию министра здравоохранения США, в течение семи месяцев проводилась экстренная проверка влияния ТЭС на здоровье людей. В заключении, выпущенном по следам этого исследования, говорилось, что нет весомых причин для запрета использования ТЭС, в случае, если соблюдены все правила техники безопасности при работе с этим веществом. И понадобилось еще 50 лет, прежде чем производители автомобильного топлива начали, с большой неохотой, снижать уровень свинца в горючем — постепенно, микрограмм за микрограммом.
Роберт Шерард писал и о других ядах на рабочем месте, например о хлоре. Весна, отмечал он, никогда не приходит в городки Уиднес или Сент-Хеленс[84], центры содовой промышленности, поскольку на много миль вокруг них все загрязнено отходами, уходившими в атмосферу через заводские трубы, — из-за этого погибало все живое: и листья на деревьях, и любая малейшая травинка. Фермеры так часто высказывали свои жалобы на то, что промышленные пары и копоть наносили ущерб урожаю, что владельцы химических заводов пришли к решению: дешевле скупить земли вокруг этих предприятий, чем всякий раз выплачивать соответствующие штрафы. Даже деревья не выживают в этой бесплодной земле, писал Шерард, «…тогда как людям приходится выживать — и это им удается».
Как ни странно, оказалось очень трудно найти доказательства вредности хлора. Доктор О’Киф, лечивший рабочих — жителей города Сент-Хеленс на протяжении 30 лет, рассказал Шерарду, что производство щелочи сильно ухудшает состояние здоровья, пусть даже это не показывают статистические данные: «Химическое производство убивает человека только на три четверти, а оставшуюся четверть добивает в нем работный дом». Добрый доктор признал тогда, что сероводород «…невероятно ядовитый газ, однако это — лишь один из целого ряда факторов, которые на содовых заводах сокращают срок жизни у рабочих».
Он, правда, попытался отметить и положительные стороны ситуации: «В защиту сегодняшнего положения вещей можно все же вот что сказать: если химическое производство губит людей, то оно и микробов тоже губит, и в результате у нас почти нет заболеваний лихорадкой. У нас, например, сейчас в больнице всего трое заболевших ею». Правда, доктор О’Киф отметил, что немногие в их городе живут дольше 60 лет. Да и трудно оптимистически смотреть на вещи в условиях, подобных описанным в книге:
Они в шутку называют его «Роджером», а ведь «Роджер» этот — их злейший враг. «Роджер» — это хлор-газ, который прокачивают через негашеную известь, чтобы превратить ее в хлорную известь. «Роджер» — газ сухой перегонки, желто-зеленого цвета, причем настолько токсичный, что рабочие (упаковщики), которые после окончания процесса упаковывают отбеливающую хлорную известь в емкости, в каких он и поставляется потребителям, работают, надев на глаза защитные очки, а рот и нос обернув двадцатью слоями фланелевой ткани, закрепив этот «намордник» прочной веревкой. Мало того: они способны работать на своем месте всего несколько минут, а затем им требуется передохнуть… «Доза» этого газа способна убить взрослого человека в течение всего одного часа.
