И тем не менее «Роджер» для них скорее предмет насмешек, чем страшилище. Верно: едва кто-нибудь крикнет «Тикайте, ребята! Роджер катит!», как это нередко можно услышать в цехах, тут же начинается всеобщая паника, и все рабочие спасаются бегством, мчатся куда глаза глядят, стараясь уйти от этого зеленоватого тумана, резко пахнущего, ощутимого органами чувств, который следует за дуновением ветра — но как только опасность миновала, «Роджер» снова становится предметом шуток, вызывает улыбки.
Роберт Шерард. Белые рабы Англии, 1897Если уж рабочие начинали шутить по поводу смертоносного «Роджера», становится ясно, что других поводов для шуток или для веселья у них не было. А тут они хотя бы сохраняли ощущение реальности и с черным юмором относились к тому, как с ними обращаются владельцы предприятия. Один из рабочих объяснил Шерарду, как легко было владельцам завода манипулировать статистикой. «Значит, вот как получается. Ты, допустим, хватанул газу. Мы тут же бежим в контору и говорим: «Такой-то газом отравился». Тут же выдают бренди. Ты сам еще доберешься до дому, а там — раз! — и окочурился. Ну, врач потом скажет, что такой-то, мол, просто сознание потерял, а доказательство — вот оно: ведь чтобы привести тебя в чувство, оказалось, достаточно дать немного бренди».
Мы еще будем говорить о хлоре, когда пойдет речь о его преднамеренном использовании в качестве средства поражения во время войны. Это был такой же газ, что и на содовых заводах, только мотивация его использования была иной. А пока что мы завершим эту тему, процитировав один из самых удивительных пассажей в книге Шерарда:
В работном доме в Уистоне живет один безногий инвалид, с которым очень дружит другой инвалид — безрукий. Оба они работали на содовом заводе.
Роберт Шерард. Белые рабы Англии, 1897Один из самых трагичных и совершенно ненужных видов отравления на производстве, возникших лишь в результате погони за прибылью, проявился в заболевании, которое хорошо известно как последствие отравления фосфором — некроза челюсти. Он проявился уже при изготовлении «конгривовых спичек» — они появились не ранее 1827 года и были названы так вслед за знаменитыми зажигательными ракетными снарядами английского изобретателя Конгрива[85] (William Congreve), в которых также использовался белый фосфор. Эти самовозгорающиеся палочки, покрытые с одного конца фосфоросодержащей смесью, назывались еще «лусиферами»[86], хотя первоначально название «лусифер» принадлежало совсем другому устройству, которое использовало лишь хлорноватистокислый калий (бертолетову соль) — и ни грана фосфора.
Между первым зафиксированным свидетельством о проявлении некроза челюсти (у некоей Мари Янковиц из Вены, в 1838 году) и снятием с производства спичек с головками из белого фосфора в 1906-м прошло немало лет. В Лондоне первый случай заболевания некрозом челюсти был зарегистрирован в 1846 году, и примерно в то же время появилось свидетельство об этой болезни по другую сторону океана — в Бостоне. Дальше о подобных клинических случаях сообщалось регулярно, однако ни один из них не произошел бы, если бы в обиход вошло изобретение, сделанное в 1824 году и представлявшее собой остроумное применение катализа:
Среди множества гениальных новшеств нашей современности можно отметить и прибор… для целей мгновенного получения света; он, по-видимому, куда проще и менее подвержен неисправностям, чем лампа Вольты[87] или другие устройства, призванные служить для той же цели. Недавно было открыто, что струя газа водорода, проходя над поверхностью губчатой платины, поджигает ее. Вся идея, таким образом, заключается в получении определенного количества газообразного водорода над водой; его постоянно генерирует смесь небольшого количества цинка с серной кислотой, и когда ему представляется возможность пройти через небольшую стопорную пробку сквозь маленькое углубление, в котором находится платина, то последняя мгновенно воспламеняется. От этого огня можно зажечь свечу или светильник… выглядит этот прибор как элегантное украшение — стоимость его невелика, за ним легко ухаживать; после его зарядки он способен действовать несколько месяцев.
Журнал для джентльмена, сентябрь 1824 года, с. 259Однако спички были дешевы — как и рабочие, которые их делали, а платина стоила дорого; однако ничем больше нельзя было надежно поджечь водород. Так что надо было делать спички, а проблему с действием фосфора на здоровье людей можно было разрешить, как только она проявилась, — если бы хоть кто-нибудь озаботился этим. В 1845 году была обнаружен менее опасная в использовании, аллотропная форма фосфора[88] — красный фосфор, а уже к 1855 году один шведский исследователь создал спичку, основанную на этом более безопасном составе. Их и назвали «безопасными», или «шведскими» спичками.
В 1898 году во Франции в головках спичек стали использовать трисульфид тетра-фосфор (P4S3 — такие спички называют сесквисульфидными), а затем, наконец, в 1906 году Бернская конвенция запретила использование белого фосфора. Лишь Соединенные Штаты Америки не подписали эту конвенцию, ссылаясь на свою Конституцию, однако в 1913 году конгресс США ввел так называемое конфискационное налогообложение (согласно закону Эша) на спички из белого фосфора, в результате чего удалось прекратить их производство, поскольку их надо было продавать по цене сесквисульфидных спичек.
Давайте не будем чрезмерно придираться к владельцам спичечных фабрик. В конце концов, относительно немного людей погибло в результате некроза челюсти. Обычно заболевание это начиналось с головной боли, причем исключительно мучительной. Из десен начинались зловонные, отвратительные выделения, и от заболевших до такой степени несло чесноком, что никто из их знакомых не мог с ними общаться. Болезнь вызывала нестерпимую жажду, приводила к причудливым деформациям лица и являлась хроническим заболеванием. Может, немногие умерли от нее, однако большинство, надо думать, предпочло бы смерть тому существованию, которым им приходилось довольствоваться.
Некроз челюсти называли «болячкой», «флейтой» или «составом» — от композиционного состава массы, в которую окунали деревянные палочки, чтобы покрыть ею их кончики. Каждый год в одной только Великобритании для изготовления нужного количества этого состава требовалось 60 тонн фосфора, определенное количество которого доставалось на долю рабочих спичечных производств. Важно также отметить, что на различных фабриках по-разному обстояло дело с вентиляцией и, соответственно, с уровнем смертности среди рабочих. В результате нам придется исходить из того, что либо тогда, в эпоху строгих викторианских нравов и необходимости неукоснительно посещать церковные службы, существовали иные моральные стандарты, чем, скажем, сегодня, либо же владельцы спичечных фабрик страдали, все как один, от сильной близорукости.
В 1862 году Тайный совет Ее Величества[89] поручил составить отчет о положении дел на спичечных производствах страны, и в нем содержались такие рекомендации: улучшить вентиляцию производственных помещений, улучшить гигиенические условия работы, создать отдельные помещения для рабочих на время обеденного перерыва (чтобы они могли обедать не на рабочем месте) — однако эти рекомендации не имели силы закона, а потому за их неисполнение нельзя было спросить по закону, так что в результате все они были попросту проигнорированы… Ни у кого не было сомнений, что фосфор — это яд: ведь смертельная доза белого фосфора для взрослого человека не больше по объему, чем ее содержится в коробке спичек.
В Великобритании фосфор до 1963 года использовался для того, чтобы избавиться от родственников, друзей, врагов и потенциальных выгодоприобретателей в случае чьей-либо смерти: лишь в 1963 году, наконец, был запрещен к продаже препарат «Родин» (Rodine), в связи с принятием закона о запрете ядов, вызывающих мучения у животных (Animals (Cruel Poisons) Regulations), — a в составе «Родина» была не только смесь отрубей с черной патокой, но и 2 процента фосфора: ведь это было широко применявшееся прежде средство от грызунов. Что ж, не слишком поздно спохватились — и для людей, и для животных…
Отравление ртутью также трудно не заметить, а «меркуриализм» был известен еще в Древнем Риме как болезнь рабов, поскольку в испанских ртутных рудниках в Альмадене использовали одних лишь рабов. Император Юстиниан считал приговор, направлявший приговоренного на работы в эти рудники, эквивалентным смертному приговору, а смерть, вызванная воздействием ртути, была столь ужасна, что Плутарх даже выступил с критикой в адрес владельцев рудников, использовавших для добычи ртути рабов, которые не были осуждены за какие-либо преступления.
