полезно. Но у меня оно вызывало отвращение.
А морозы стояли в тот год до –45 °C. Из одежды у нас – традиционные валенки, ватники и платки на голову. Помню, я все боялась отморозить нос и щеки, потому что чувствительность иногда действительно уходила, и как больно, когда ты с мороза отходишь в тепле.
В такие дни даже школа закрывалась, все дети сидели по домам, деревня затихала. Но мы все равно работали. Заходишь на ферму с улицы, где –40 °C, а там около нуля. Согреваешься, разгребая навоз, и жизнь налаживается.
По ночам мы, как обычно, репетировали, пели песни, утром шли в школу, потом быстро делали уроки, ну а затем на ферму или в столовую.
Пожар
К весне столовая сгорела. Дотла. Она тлела целую неделю. Никаких пожарных не было. От столовой шли провода к нашему бараку, поэтому я думала, что и он займется, но этого не произошло.
После школы мы бродили по дымящимся останкам и отколупывали расплавленную карамель от обгоревших мешков с конфетами. Радости было!
Рай – это ад
Каждый раз, гуляя по Швейцарии, думаю о том, что с самого детства именно так представляла себе рай. Цветочки, бабочки, травка, чистота, пряничные домики без заборов, счастливые красивые люди целыми семьями прохаживаются по аккуратным дорожкам, кивая друг другу и не отводя глаз, дети резвятся и смеются. Даже домашние животные выглядят счастливыми: собаки не лают, и никаких бездомных кошек. Все много работают, бездельников нет, все сыты, у всех есть крыша над головой, одежда и доступ к образованию.
Именно такое благоденствие мне всегда представлялось в раю.
В детстве я не задумывалась о болезнях и смерти, их для меня не существовало, но сейчас я бы еще добавила в эту райскую картинку абсолютное физическое здоровье и долголетие.
Я помню, как дети в коллективе спрашивали мою бабушку, когда же придет это светлое будущее и наступит рай? А бабушка смеялась и задорно отвечала: «Что вы?! Разве это рай? Это ад! Люди начнут сходить с ума от скуки. Люди со здоровой психикой просто не смогут жить в таком благополучии. Здоровым людям просто необходимо бороться, чтобы расти и развиваться. Нормальным людям нужны препятствия. Поэтому рай для нормальных людей – это на самом деле ад с чертями и сковородками, чтобы было нескучно и интересно, чтобы было с чем бороться и чему противостоять!»
Я ее слушала и пыталась представить себе такой рай – с чертями и сковородками, и как я в борьбе с ними становлюсь сильнее, добрее и лучше.
Став взрослой, я намеренно не искала легких путей, так как думала, что моя бабушка была права: рай – это ад. Я выбирала ад в отношениях, в учебе и в работе. Я думала, что, выбирая самое трудное и безнадежное, я расту, становлюсь лучше, сильнее и добрее.
Но в итоге оказалось все наоборот. В аду ты теряешь силы и озлобляешься. Потому что все, что ты делаешь, ты делаешь зря. Результата нет.
А в раю ты много работаешь и видишь результат. Чистые дорожки, аккуратные домики, безопасно, вкусно, и все улыбаются. И от этого хочется работать еще больше. Вот что такое рай.
И я теперь понимаю: дело не в том, что мы недостаточно работали, а в том, что система и наши установки были совершенно неправильными. Коллективистскими, без учета личных интересов. Личное вообще не считалось важным, наоборот, даже стыдным.
Но общее благополучие возможно только как сумма слагаемых из личных интересов.
Письмо от бабушки
24 февраля 86
Анка! Милая Моя!
Сердечное спасибо тебе и за вышитый платочек, и за поздравление с 23 февраля, и за стихотворение ко дню рождения. Мне было радостно получить от тебя ТАКИЕ весточки.
Хоть я сейчас в Москве, не могу выбраться к вам и к тебе тоже. Борьба за наше дело такая СЕРЬЕЗНАЯ, что НЕКОГДА выбраться к вам.
Анка! Мне радостно, когда я узнаю, что ты стараешься и в учебных, и во всех жизненных делах быть АКТИВНОЙ, ОТВЕТСТВЕННОЙ и СКРОМНОЙ. Чем больше будешь в ЭТОМ стараться, тем лучше будет работать твой мозг, тем ИНТЕРЕСНЕЕ и НУЖНЕЕ будешь людям, миру, Родине, близким и… мне, твоей Бабушке. И уж, конечно, прибавишь к моей жизни эдак 20–25 лет, и проживу я тогда больше, чем сто лет… и смогу долго-предолго заниматься наукой и бороться за счастье детей и взрослых.
Сейчас бегу по делам.
Очень нежно и крепко целую тебя.
РЕБЯТАМ МОЙ СЕРДЕЧНЫЙ привет. Спасибо за телеграмму «с днем рождения»
Постараюсь чуть попозже еще написать. Целую. Я
Наталья Сергеевна
Было бы несправедливо с моей стороны обойти вниманием человека, который, несмотря ни на что, умудрялся оставаться человечным. Не безразличным, а именно человечным. Безразличных, таких, которые напрямую не принимали участия в побоях и издевательствах, не прикладывали рук и не раскрывали ртов для унизительных оскорблений, всегда было подавляющее большинство. Они держались ровно, так, как им говорил Главный. Как роботы, всегда со всем соглашались. Кто-то из них остается в секте до сих пор, кого-то давно выгнали. Сами оттуда люди уходили очень редко, и это считалось чем-то из ряда вон выходящим.
Наталья Сергеевна тоже была молчаливым участником всего. Никакой взрослый человек, если он там находился, не мог действовать иначе. Но я до сих пор не знаю, как объяснить то безотчетное ощущение доверия, которое я к ней испытывала.
Может, она для меня была наименьшим из зол в том смысле, что одна из немногих взрослых ни разу меня не лечила, не задавала мне вопросов о моей агрессии, страхах, тревожности, слухах и галлюцинациях? Она могла просто так улыбнуться, подбодрить, даже поиграть со мной.
Интересно, как люди в подобных ситуациях умудряются быть молчаливыми наблюдателями несправедливости и одновременно оставаться людьми? Как возможно это совмещать? Что происходит у них в душе? Как они договариваются с самими собой?
Катя Иванова – жертва своей мамы
Все же хорошо, что были там и люди, способные на бунт и поступки.
На моей памяти есть один из таких скандальных случаев, когда мама буквально выкрала дочь из нашего лагеря. Мы стояли палаточным городком где-то в средней полосе России, работали на колхозных полях. Одной из моих приятельниц (если дружеские связи в секте вообще можно так назвать)
