хочется уметь их разделять, а мне это оказалось очень сложно, потому что у меня радостей почти не было.
Занимаясь дочкой, заботясь о своей маленькой девочке, я проживала и свое детство, заново, как с чистого листа…
Но мне также понадобилось осознание того, чего делать по отношению к детям нельзя. Боюсь, без этого осознания я могла бы наделать немало ошибок.
В этой связи мне страшно подумать, как воспитывают своих детей другие, те, кто тоже, как и я, вырос в секте, а то и родился в ней? Ведь их немало, и они среди нас.
7. Не быть мне сверхчеловеком
Про выбор
Вот говорят, выбор есть всегда. Не согласна… Когда выбор только между жизнью и смертью – это значит, что выбора нет. И понять это невозможно, не испытав.
Даже если человек сам решает считать такую ситуацию ситуацией выбора. Для него это значит, что жить он согласен только по определенным правилам, а иначе предпочитает смерть.
В это трудно поверить, если ты сам не оказывался перед подобной дилеммой. А не оказывался потому, что тебе все равно, как жить. В секте нас убеждали, что вне коллектива нас ждет смерть, и все принимали эту установку с обреченностью баранов.
Из сектантской жизни – в нормальную. Мой седьмой класс
Моя мечта быть яркой и обворожительной Кармен, перед которой все мужчины падают штабелями, а вокруг множество подруг, разбилась в пух и прах. В секте этому случиться было в принципе не суждено, а когда я оказалась на воле, вся моя яркость оказалась подавлена постоянным страхом. Меня забили, запугали, затравили в секте, и, хотя я и сохранила способность мыслить критически, мне все же понадобилось очень много времени – годы, десятилетия, – чтобы развить в себе способность к независимому мышлению.
Я стала интересоваться разными моделями воспитания детей и разными программами образования. Я много путешествовала по миру, много наблюдала, что способствовало и увеличению знаний, и моему интеллектуальному взрослению. Я все больше освобождалась от ментальных установок, буквально вбитых нам в секте. И чем больше я узнавала, тем больше понимала, насколько жестоко и топорно обращались со мной в детстве.
Но, конечно, лучшей школы, чем собственная школа родительства, еще не придумали, и каждый раз, когда я примеряла к своей дочке те методы воспитания, которым подвергалась сама, то каждый раз говорила себе: «Нет, это неправильно». В краткосрочной перспективе такие методы, может, и гарантируют комфорт родителю, но в долгосрочной ведут к разрушению личности ребенка, к его горькой и обоснованной обиде на близких, которая впоследствии обещает разрыв отношений.
Зачем общаться с теми, кто постоянно тянет тебя вниз?
По выходе из секты и по возвращении в нормальную жизнь в обычную школу я не попала – меня не приняли, прежде всего из-за вшей. Пришлось проходить санобработку в одном из городских диспансеров, похожих на газовую камеру в концлагере – и по обстановке, и по тому, как со мной обращались тетеньки. Будто я какое-то конченое отребье.
Ребенок в санитарной обработке в СССР
Автор фото: Игорь Гаврилов
Я очень скоро поняла, что после моей деревенской школы, после того, как мы учили уроки дома, я просто ничего не знаю. Мои знания обычной школьной программы стремились к нулю. Вполне реальной представлялась перспектива остаться на второй год. Огромными усилиями мне удалось догнать программу седьмого класса. Так мне было стыдно оставаться на второй год, что я действительно начала учиться. Собственно, учиться по-настоящему я научилась именно тогда: самостоятельно мотивировать себя, расставлять приоритеты, придерживаться дисциплины. То ли возраст подошел, то ли что-то иное сыграло роль? Может, кроме всего прочего, у меня появились более-менее нормальные условия для учебы в виде части стола, своего стула и кровати в своем доме, пусть он и был на деле коммуналкой?
Дедушка
Дедушка, который всегда жил в моих мечтах как спаситель, на деле показался мне человеком довольно странным.
Я была совершенно не привыкшей к домашнему уюту, к семейным отношениям и укладу. И, попав в семью, о которой так мечтала, я чувствовала себя чужой, каким-то инородным элементом. Удивительными мне казались самые простые вещи: люди перед сном моются, а потом идут спать; ложатся в кровать и встают в определенное время; готовят завтрак и едят его; выбирают на рынке продукты повкуснее, а не самые дешевые или просроченные, на выброс. Семейная рутина казалась мне проявлением мещанства, тупости и скупердяйства, буржуазными замашками. К тому времени мой понятийный аппарат был сформирован настолько примитивно, что я для себя решила, что дедушка просто мещанин и обыватель. У него машина с мягкими чехлами внутри, о чистоте которых он печется; у него собака, о здоровье которой он заботится; у него гараж, куда он каждый день ставит машину; у него дача, грядки и урожай, которому он радуется каждую осень; а жену свою он ласково называет Масей.
Какая пошлость, думала я. Вот это и есть «грязь в отношениях». И сколько же суеты вокруг комфорта! И все ради чего?! Я понимаю, если бы дедушка спасал мир, но все его действия нацелены на одно – на личное обогащение. Я, продукт пропаганды, просто не понимала, что дедушка – ученый мирового ранга, а его образ и стиль жизни, а также те удобства, которыми он обладал, – лишь жалкое подобие роскоши. Это была самая нижняя планка, которой советский ученый вообще мог достичь… Просто дедушка изо всех сил пытался создать себе и своей жене минимальные условия для жизни.
Мы с мамой и папой всегда жили намного хуже дедушки. Никогда мы не могли позволить себе, к примеру, такси или ресторан. А дедушка мог. И когда я возвращалась от него к маме, я могла ляпнуть: «Может, возьмем таксо?» Мама приходила в ужас. Вот так легко и быстро я, будучи ребенком, перестраивалась от полной аскезы до «таксо».
Моя месть сгущенкой
И вот как-то летом я, как обычно, гостила у дедушки, и мы поехали в геологическую экспедицию на Тянь-Шань. В мои обязанности входило закупить провиант для всей партии на весь срок поездки. Мне было четырнадцать лет. После жизни в секте я прекрасно умела рассчитывать продукты на большое количество людей. Если бы передо мной стояла задача накормить одну маленькую семью, я бы не справилась, а взять на себя ответственность за целую
