Лори снова обратила внимание на изваяние. Видимо, перед ней предстала уменьшенная копия настоящего Исора. Но чтобы оседлать эту «кису»?! Да еще и в девятнадцать лет?!
Если бы ей сейчас предложили подобное, Лорлиона наверняка спасовала бы. Это же хищник! Неуловимый, непредсказуемый и очень сильный. Одно его движение, и жизни всадника придет конец. Тигру стоит лишь чуть куснуть, не до конца сжимая челюсти, его клыки сразу пронзят плоть насквозь.
— Я выждал момент, когда Мастер Рил был занят, кажется, тогда он вел Совет на тему внутренней безопасности, собрав военных командиров, и рискнул.
— Ты в одиночку покинул родной дом?
Ноал кивнул.
— Тогда во мне кипел адреналин, да и мальчишеский экстремизм… Плюс я рассудил, что вряд ли кому-то в голову взбредет нападать на Исора, один его вид отпугивал.
Лори затаила дыхание, уже предполагая, что подобная вылазка не могла остаться безнаказанной.
— Знаешь, Лори, а ведь я к тому времени уже научился вызывать свою вторую ипостась, правда из-за юного возраста, не до конца понимал, как можно контролировать эту скрытую мощь, — словно демонстрируя, брюнет вытянул перед собой руку, и его пальцы начали вытягиваться, принимая форму острых когтей.
Чуть поиграв ладонью, отчего похожие на лезвия черные когти резанули воздух, Ноал со вздохом продолжил:
— Мы забрели в неблагоприятный район, основные жители которого были преступниками, как поговаривали, однако парни не оставляли после себя следов, и стража не могла запереть их в темницах. Не зная расположения улиц, я привел Исора в тупик, а когда решил ехать в другом направлении, в конце переулка появились они. Пятнадцать нелюдей. Тогда я еще удивился, каким образом они смогли скооперироваться столь большой толпой, не ругаясь по поводу выбора вожака… Мне предложили по-хорошему слезть с тигра и приказать Исору подчиниться им. Живые саблезубые ценились дорого на черных рынках, а такой экземпляр, как Исор… вряд ли в то время были известны случаи приручения хищника.
Лорлиона поежилась.
Юнец против пятнадцати мужчин? Пусть он и был высшим демоном, но в девятнадцать Сила только начинает формироваться, лишь показывает заделы на будущее.
— Я же послушался лишь их совета спрыгнуть со спины Исора. Так нам сподручней было бы передвигаться, тигр не стал бы отвлекаться на осторожное поведение, дабы я не свалился. А я… в общем, много всего интересного я наговорил тем ребятам, образно рассказывая, что думаю о подобном поведении и нападении в численном преимуществе. Как будто не понимал, что правила честного боя завершаются сразу за дверью тренировочного зала. Улица — это место, где нет правил. Где каждый твой следующий шаг может оказаться если не последним, то очень болезненным, — Ноал повернулся к скульптуре. — Исор защитил меня. Именно на него были нацелены основные силы нападающих. Меня же удостоили вниманием трое. Трое, которые не погнушались обратиться в волков.
Оборотни против мальчишки?.. У Лори сердце зашлось быстрее. Пусть она и понимала, что ситуация разрешилась, ведь Ноал сейчас стоит перед ней, но воображение так живо прорисовывало ужасные картины сражения, что ей становилось не по себе.
— Мастер Рил к тому моменту обучил меня основам боя, но все же мне не хватало практики. Такой вот жизненной практики, с которой пришлось столкнуться в переулке. И, прежде чем Исор обратил взор на последних атакующих, меня значительно потрепали, — Ноал замолчал. — Лори, я понимаю, что не в праве просить подобное… Я знаю, каким образом можно обойти Роксану.
Столь резкая смена темы сбила девушку с толку.
— О чем ты?
— В Фреосе ценится сила. И на трон приходит самый сильный, хитрый и умный претендент. Роксана также получила свой венец. Выигрывала в боях, обходила других в заданиях и, видимо, плела интриги. Совет Старейшин ценит тех, кто одерживает победу за победой. Если же заставить их веру в ее несокрушимость пошатнуться… Лори, если ты бросишь Роксане вызов и победишь, Совет перестанет слепо прислушиваться к ее желаниям. Мы с отцом узнали, как можно провести обряд, свершенный над нею. Таким образом ваши возможности смогут прийти к балансу. Стоит лишь немного попрактиковаться…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Лори подняла руку, останавливая демона.
— Подожди. Я не понимаю. Каким образом наш предполагаемый поединок может помочь?
— Роксана хочет власти. Единоличной. Для нее быть под гнетом Римонда — все равно, что признание своей беспомощности. Она мечтает о временах, когда Фреос считался самостоятельным государством, не зависящим от слов короля, — опережая ее вопрос, Ноал покачал головой. — Не спрашивай, как я это узнал.
Лори прикусила губу.
Разумеется, у Альморона на службе состояли и другие фреосцы, не только погибшая Раилриен. Но факт того, что воины решились рассказать о той, что сейчас стоит во главе их?.. Скорее всего слова давались под пытками. Причем, зная выносливость и несговорчивость фреоских шпионов, наверняка эти пытки длились долго. И весьма изощренно.
— Но при чем тогда ее желание получить от тебя дитя?
— Предлог, не более. Она не рассчитывает на согласие. А как только получит отказ, сможет пойти к Римонду и, предоставив тому весьма нелицеприятные факты, стравить его с моим отцом. Роксана хочет войны двух держав. Войны, в которой платой за помощь воинов долин станет суверенитет.
— Но если Фреос входит в состав Аминса, разве они не обязаны прийти по первому зову короля?
— При подписания договора с Фреосом ведение войны было обговорено отдельно. Правители долин вправе определять на свое усмотрение количественное соотношение воинов, которые пойдут воевать за короля. И если до прихода Роксаны, этот пункт считался не более, чем фикцией, ведь воины чтят традиции и придерживаются предписанного им предками, теперь же возможен вариант, когда воевать пойдет лишь малая часть воинов. А, дабы увеличить их численность, принцесса может затребовать необходимое ей обещание отделения Фреоса как самостоятельной территориальной единицы.
— И все-таки что-то не сходится, — Лорлиона нахмурилась. — Роксана не могла быть уверена в том, что ты откажешься выполнять ее просьбу.
— В таком случае она тоже получила бы свое. Вырастила бы ребенка со своими мировоззрениями, настроила бы против меня, и влила в его голову простую истину: ребенок киоса может претендовать на трон Ионтона.
Лори невольно вздрогнула.
— Но… неужели ты бы не стал принимать участие в жизни собственного дитя?
Ноал замялся.
— Когда Роксана пришла с требованиями, она четко обозначила, что я для нее буду всего лишь средством. Звания отца не получу. И если буду оспаривать этот факт, все вернется к прежним угрозам. Лори, у нее есть… кое-что на моего отца. И мы очень не хотим, чтобы эта информация просочилась до Римонда. Особенно сейчас, когда он потерял свою жену, и находится в весьма… подвешенном состоянии.
— Предположим, я вызову ее на бой. Что это даст? Она — принцесса, а я всего лишь рини. Вряд ли Старейшины будут рассматривать поединок, как нечто, способное подвергнуть их госпожу свержению с пьедестала. И про какой обряд ты говорил?
— Роксана — Помеченная Гисхильдисом, ей доступны некоторые привилегии даже на защищенной территории, — проигнорировав ее заявление о разности сословий, Ноал решил заострить внимание именно на последнем вопросе. — Если мы призовем Гисхильдиса, чтобы он одарил тебя…
— Почему я?
— Ты имеешь право бросить ей вызов, — он протянул руку и коснулся кулона. — Это твое разрешение.
Лорлиона опустила глаза на украшение.
— Прости?
Ноал колебался, словно не хотел отвечать, но все же, вздохнув, решился:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Этот медальон тебе подарил отец, верно?
— Да…
— Ты помнишь последний день осени в Аминсе? Когда по улицам шли костюмированные жители?
Лори кивнула.
— Один из мужчин нес ларец. Ларец, в котором лежал драгоценный камень, — он провел подушечкой пальца по рубину. — Это — часть того камня.
Лорлиона напрягла память, и вспомнила длинную нарядную процессию, отождествляющую собой историю возникновения и становления Аминса. И высокого мужчину, что нес в руках ларец.
