может, тебя ещё и женить на моей сестре, выдать братское благословение и подарить тебе и твоему дядюшке наши корпорации? Ничего не забыл, Гэрриэт?! — засмеялся я.
— И это тоже, кстати, — холодно улыбнулся он. — Взамен тебя не приговорят к смертной казни, а со временем даже амнистируют, когда уляжется шум и когда успокоится королевское семейство вампиров и некоторые особо пострадавшие рапторианские семейства.
— Я подумаю над твоим предложением. Спасибо за визит, — скептично усмехнулся я.
— Сегодня вечером сюда прибудут ваши корпоративные адвокаты, которых послала твоя матушка. Если на суде ты не будешь произносить всю эту ахинею про моё участие и признаешь свою вину, выдашь подельников и раскаешься, я смогу организовать не такой суровый приговор, который ты реально заслуживаешь, — легонько постучал пальцами по столу вице-адмирал.
Сознание начало расплываться, потом я ощутил следующие часы и дни, но это было уже мимолётно и не так чётко, как первые воспоминания. Перед судом меня тщательно обследовали и обнаружили имплант. Поначалу он показался судебному эксперту продвинутой корпоративной моделью, которые используют многие, у кого на это есть средства, но вскоре он к глубочайшему удивлению выяснил, что это биомагический имплант. Это добавило ещё важный пункт к обвинению. На суде было много прессы, он был публичным и открытым, действительно инкогнито прилетела принцесса Стелленика, которую я краем глаза увидел в одной из лож на втором этаже. Я не выдал того, что бывший первый заместитель, а теперь уже глава эльфийской общеклановой службы безопасности Леттениаль тоже замешан в моих делах и по сути, был моим соучастником на первых этапах. А возможно — даже вдохновителем и организатором. Не выдал я его из-за того, что у меня не было конкретных доказательств здесь и сейчас, и добыть я их не мог, не выдав местонахождение корабля и некоторых секретных баз. Не выдал я ни кого из своих пиратов-подпольщиков, не выдал ни одной базы или посредника, не выдал нахождение корабля. Признал себя морально невиновным в пиратстве и прочих имущественных обвинениях, признал виновным себя как политического борца. Я даже хотел произнести речь о злодеяниях вампиров и рапторов по отношению к народам эльфов и орков, но судьи немедленно заткнули мне рот. А там было, что рассказать.
К моему удивлению, после ареста меня не пытали, не избивали и обходились со мной в рамках законности. Я ожидал и был готов к смертной казни, но приговор был очень неожиданным — меня приговорили к стиранию памяти и смертной казни с отсрочкой. Стирание памяти — это была очень древняя, жестокая и более двух столетий не использовавшаяся на практике статья уголовного кодекса. После этого адвокаты подали апелляцию, а меня отвезли под конвоем спецназа в какую-то близлежащую от суда больницу, привязали к столу-каталке, и с помощью серий направленного электрошока стерли память, повредив мозг. Это было действительно больно, проводилось без наркоза и ощущалось похуже смертной казни. До этого один из адвокатов успел мне сказать, что судебный эксперт на основании найденных в какой-то старой книге-спецификации по магической деактивации подобных имплантов сделал какие-то растворы, которые мне введут внутривенно сразу после стирания памяти электрошоком.
— Этого ваш мозг точно не выдержит, лорд Пассанте, а судья отказался рассматривать аппеляцию на эту процедуру в отрыве от общего приговора, — заключил он с горечью.
После этого я почувствовал уже знакомые фиолетовые блики и начал пробуждаться, постепенно ощущая ноющую боль в колене.
Глава 22
Я очнулся. В палате было темно. Вероятно, я пропустил ужин и сейчас была глубокая ночь. Колено ныло, поэтому я немного потянулся и сел на край кровати, положив на него ладонь и легонько массируя. Последний сон глубоко меня поразил. Точнее, даже не так — он меня потряс до глубины души. Я сидел так несколько минут, собираясь с мыслями и переваривая впечатления.
«Пока мои друзья и соратники погибали, я даже не смог застрелиться, попал в плен, а теперь в попытке выжить веду себя как жалкий овощ. Как же это недостойно и унизительно! Насколько низко и глубоко я пал!» — это была самая первая мысль, от которой я почувствовал прилив крови к лицу и ушам. Если бы меня видели со стороны, то я наверняка выглядел бы красным или пунцовым.
«Вся эта последняя операция — это на моей совести, я не предусмотрел ловушки, или подставы, или что это было?!» — это была вторая мысль, и я вот прям снова видел, как погибают Игрин и Джаэнс. Я закрыл лицо руками и снова лёг, укрывшись одеялком. Меня начал бить озноб.
Я лежал так несколько минут, пока более-менее согрелся, и начал вспоминать остальные моменты. Воспоминания были довольно общие, и они не давали всей полноты нюансов, но то, что я увидел в этом сне, наводило на множество размышлений.
«Вице-адмирал Леттениаль, глава службы безопасности ЭТС, мой главный враг, и мой же бывший подельник, как оказалось. Это и неудивительно, учитывая моё высокое положение в то время. А ещё он кузен принцессы Стелленики и положил глаз на мою сестрицу, с которой я точно не в лучших отношениях», — я начал вспоминать тот разговор. — «Почему он меня подставил? Вероятно, это был расчёт с его стороны. Теперь ясна сцена на корабле, когда я только очнулся здесь. Вероятно, что он меня кинул бы, а может и кинул реально, и с приговором суда — стирание памяти оказалось штукой экстраординарной, судя по удивлению адвоката. Это сделано для того, чтобы и оставить меня в живых, но и заткнуть мне понадёжнее рот. Наверно, какие-то доказательства у меня против него есть, но он не может добраться до них. Тяжелая ситуация, я полностью вне игры!» — я вспоминал нюансы разговора и старался вычленить из этих обрывков максимум полезных сведений.
Мне стало немного жарко. Я снова сел на край кровати, потом через пару минут встал и походил по темной комнате. Скорее всего, время уже было после полуночи. Доктор не зашла и не разбудила меня. Хотелось пить, впрочем, не так сильно, как обычно.
«Теперь совершенно понятно, почему меня оставили в живых. Во-первых, это могло быть давление на суд и со стороны моих родственников, и со стороны принцессы, а может и самого вице-адмирала. Во-вторых, этот шакал хочет наложить лапу на вырученные честным пиратством сокровища, на мой корабль, базы и агентурную сеть. Это при том, что я не знаю всех текущих юридических реалий этого мира — правовое тут государство или непонятно что», — я усмехнулся про себя
