Читаем без скачивания Небесный остров - Анна и Сергей Литвиновы

– Забавно, – снисходительно похвалил Женю Полуянов. – Только тоже не доказательство. И дядя Петя этот, алкоголик, в свидетели не годится.

Женя вздохнул.

– И что ты сделал дальше? – нетерпеливо произнесла Надежда.

– А дальше я начал действовать уже безо всякого плана. И, наверно, вне всякой логики.

– Это как? – хмыкнул Дима.

– Ну, я же фотограф. – Он метнул взгляд на Полуянова, ернически добавил: – Пусть и деревенский, из Приморска. Мне хотелось не бумаг, не записей диктофонных – а картинку сделать.

– Но какая может быть картинка, если преступление уже состоялось? – пожал плечами Дмитрий.

– Но Эдик-то остался, – парировал Евгений. – И Вадим тоже. Я и решил достать их. Любой ценой. Хоть на чем.

– Да. Действительно, не очень логично, – кивнул журналист.

– Согласен. Только победителей не судят, – усмехнулся фотограф.

Охоту Женя вел осторожно, неспешно. Абсолютно не зная, что ищет. Не сомневался лишь в одном: человек, который совершил преступление единожды – и остался безнаказанным! – обязательно снова нарушит закон.

Впрочем, его бы не только преступление устроило, но и просто красивая сцена. Виолетта, допустим, влепляет мужу пощечину. Или Вадим Андреевич плюет Эдику в лицо.

Но, сколько он ни старался, карточки получались сплошь бытовые, скучные.

– Я их больше пяти тысяч нащелкал за три года-то. Примерно пару раз в неделю их пас, то одного, то другого.

– Вот у тебя терпение! – с восхищением выдохнула Надежда.

Полуянов же припечатал:

– А можно уже наконец услышать обещанную сенсацию?

– Будет тебе сейчас и сенсация, – заверил фотограф. И с улыбкой обратился к Наде: – Помнишь тот день, когда я тебе экскурсию устроил?

– Надя, скажи: «О, да! Да!» – толкнул ее в бок Полуянов.

– Слушай, замолчи, а?! – разозлилась Митрофанова.

А Женя подмигнул Диме:

– Не переживай, она тебе верна. От меня в детское время сбежала. В шесть вечера. Ну, думаю, раз полный облом – чем заняться? Планов никаких. Вот и поехал в Институт моря. Знал, что Эдик обычно с работы около семи выходит. Думаю, до дома его провожу, как много раз делал. А тот отправился… Впрочем, что я рассказываю. Мой козырь – визуалка. Подождите, я сейчас.

И бросился в сторону котельной.

– Куда он? – озадаченно спросил Полуянов.

– Вон в тот домик рыжий, – объяснила Надежда. – Там у него что-то вроде комнаты отдыха. И склад для фоток.

– Да, Надька, – хмыкнул журналист. – Вы с Женей действительно близкие знакомые.

Хотела она опять возмутиться – не успела. Вернулся Евгений. В руках конверт из плотной бумаги. Держит его торжественно, будто указ о производстве его в герои. Да и тон соответствующий, триумфальный:

– Вот он! Плод моей многотрудной работы!

И веером рассыпал карточки по поверхности облупленной скамейки. Предупредил:

– Смотрите по порядку.

Надя сразу узнала обрыв – откуда, по официальной версии, бросился Матвей Задорожный. Лавочку, где он сидел. На ней двое. Мужчины. Вот снимок – они просто сидят. Другой – встали, вместе смотрят на море.

– Эдик и Матвей, – констатировал Полуянов. – Я, кажется, догадываюсь.

– Правильно догадываешься. День, точнее вечер смерти Задорожного. – Евгений ткнул в уголок одной из карточек, где были напечатаны цифры.

И триумфально объявил:

– А вот и моя Пулицеровская премия.

И выложил еще несколько снимков. Предупредил:

– Строго один за другим смотрите.

На первом, увидела Надя, Эдик кладет Матвею руку на плечо. На втором видно, что это удар – капитан теряет равновесие. И на третьей – он уже падает вниз, видно лишь перекошенное от ужаса лицо. Дальше на обрыве остается один лишь Эдик.

Тут уж и Полуянова впечатлило. Изумленно взглянул на Евгения, спросил:

– Чем ты это снимал?

– Canon Mark III body, – спокойно откликнулся Женя. – Достойная техника. В сумерках с двадцати метров, а как получилось, а?!

Дима еще раз, одну за одной, перебрал карточки. Пробормотал, словно про себя:

– На фотомонтаж вроде не похоже.

– За кого ты меня принимаешь? – хмыкнул фотограф. – Я от самого офиса Эдика вел! И всю дорогу еще голову ломал: зачем он сюда, на мыс, потащился?!

– Есть и еще одно доказательство, что Женя там был, – напомнила Надя. – Платок.

Фотограф удивленно обернулся к ней.

– Твой платок. Желто-красный, – улыбнулась она. – Мы его в роще нашли. Недалеко от обрыва. Ты, видно, обронил.

– Да! – просиял фотограф. – Я из рощи их снимал! А платком объектив протирал – бархотку вечно забываю!

– Хорошо. – Дима сложил снимки в стопку, вернул Евгению. И решительно произнес: – А теперь еще один вопрос. Самый главный. Зачем ты нам все это рассказал? Чего ты хочешь?

Чего он хотел?

Женя знал четко, еще со школы. Когда бегал в магазин и слушал всегда одинаковые шутки продавщицы тети Любы. Когда выходил в глухое межсезонье на совершенно пустую набережную. Когда каждый год в городском клубе разворачивали «под курортников» бессменную экспозицию «Волшебный мир камня». Вот он и хотел другой жизни.

Есть анекдот: «Я успел походить в детский садик и школу, закончить институт, жениться и развестись – а бабульки у подъезда сидят все те же». Это точно про их городок, где никогда ничего не происходит. И не произойдет.

Все одноклассники или друзья по двору, у кого хоть минимум умишка был, из Приморска давно сбежали. В столицу, конечно. Поступили в институты, удачно женились, работали на стройках, наконец.

Ему поступить не удалось. В технический вуз (если бы взял он на себя труд подготовиться), конечно, попал бы. Но творческие учебные заведения к амбициозным провинциалам безжалостны. А взятку давать было не с чего, да и отец бы никогда этого не допустил.

Что ему оставалось? Идти дворником или в троллейбусное депо? Но он же не в писатели готовился, чтоб жизнь изнутри изучать.

Бесконечно бегать по столице, фотографировать и предлагать снимки во все, какие ни есть, издания, вдруг кто возьмет? Но на гонорары не проживешь, особенно когда ты юный, без имени, новичок. Если б хоть квартира в столице была. Однако москвички, кто желал бы предоставить молодому талантливому фотохудожнику помощь и кров, в очередь тоже не выстраивались.

– Возвращайся домой, – посоветовал отец. – Не всем же в столицах жить. А работу и у нас найти можно.

Более практичная мама подсказывала:

– В «Приморский вестник» устроишься. Туда точно тебя возьмут. Опыта наберешься, портфолио сделаешь – и через пару лет уже в Москву.

Он и поддался на их уговоры. Вернулся сразу после провальных вступительных на мамины пироги. «Вестник» его с распростертыми объятиями принял – благо, снимать Женя действительно умел, и фотографии его еще со школы на многих городских выставках появлялись. Поступил в Краснодар на заочное. Начал с девушкой встречаться – класса с восьмого они друг другу нравились. Чтоб подхалтурить – на свадьбах фотографировал.

И жизнь потекла, на первый взгляд, весьма даже неплохо. До работы два шага, график свободный. Всегда сыт, а надоедала домашняя кухня – ходили с подружкой по ресторанам. Денег хватало – в газете, конечно, платили несерьезно, зато от молодоженов отбоя не было. Потому что во всем Приморске один Женя умел обратить обычную (всей и разницы, что в белом платье, да намазана щедро) девчонку в настоящую, с изюминкой-загадкой, королеву.

От одноклассников, что в больших городах окопались, вести куда более мрачные поступали: кто ютился в «углу», в комнате еще три соседа. Кто почти голодал, потому что вся зарплата на съем жилья уходила. И карьеры сногсшибательной никто из уехавших друзей не сделал – влачили в большинстве своем жалкое существование офисного планктона. В театрах не бывали (некогда), на гастроли, допустим, «Скорпионс» не ходили (дорого), за границу не ездили (неразумно, лучше на собственную комнатуху в пригороде копить). Только и могли похвастаться пресловутым столичным лоском: говорят быстро, слова глотают, на официантов поглядывают с прищуром.

И потому прежний свой план – отправиться на штурм столицы через пару-тройку годков – Женя изменил. Решил прежде институт закончить, опыта наработать по максимуму. Чтоб не юнцом желторотым пороги редакций обивать, а быть уже человеком с именем.

Подружка, правда, постоянно на замужество намекала – в Приморске в двадцать пять в старые девы записывают. Но тут Женя был тверд: хочешь – жди, пока я реально на ноги встану. А счастливая семейная жизнь в патриархальном Приморске совсем не по нему.

Девчонка, когда поняла, что броню ей не пробить, сбежала. Евгений сильно не расстроился. У него к тому времени появилось новое хобби: знаменитостей, что в городок заявлялись, исподтишка снимать. Во-первых, это все время занимало. А во-вторых, совсем новых женщин он увидел. Не чета даже приморским первым красавицам. И с теми москвичками, за кем в метро наблюдал, не сравнить. Звезды – настолько выше рангом! Пусть на лицо и ничего особенного, но как они себя подать умеют! А насколько ухоженны, уверены в себе, легки в движениях!