— А наездники, которые уничтожают вредителей леса? А стрекозы? А пауки? И как знать, может быть, большие пауки способны выделять паутину ещё более ценную для человека, чем шёлковые нити тутового шелкопряда. У многих пауков, между прочим, паутинные нити удивительно крепкие. Во всяком случае, крепче даже стальной проволоки, если, конечно, проволока будет не толще паутины.
Профессор засмеялся.
— Иногда неожиданно для себя человек находит полезных насекомых среди таких, какие кажутся всем бесполезными. Помню, на одном гигантском строительстве в рабочих бараках развелись клопы. Кровопийцы эти не давали рабочим спать ночью, да и днём от них не было покоя. Клопов травили разными химическими опрыскивателями, окуривали газами, но избавиться от них никак не могли. И вот один профессор посоветовал собирать и разводить… Кого бы ты думал? Тоже клопов. Хищных клопов-редувиев. Собрали их всего полведра и по нескольку десятков расселили по баракам. И что же? Клопы-редувии — пожиратели домашних клопов — расправились с ними за несколько дней. Одних успели сожрать, другие в панике бросились удирать из бараков.
— А потом они не грызли, не кусали людей, эти… редувии?
— О нет! Для клопа-редувия человек такая же неподходящая пища, как для тебя, допустим, доски, дрова, палки.
— А долго надо учиться, чтобы сделаться… этим… ну, который насекомых знает?
— Специалист по насекомым называется энтомологом. А учиться нужно не меньше, чем учатся врачи, педагоги, инженеры. Только, видишь ли, мой друг, энтомологу приходится учиться и после окончания университета. Ведь эта наука — самая молодая в мире и менее всего изучена.
— А что самое нужное людям я могу сделать, если стану изучать насекомых?
— Для человека любое знание может быть только полезным. Но сейчас особенно важно научиться бороться с вредителями мира насекомых. Они крошечные и как будто безобидные. Однако вредные насекомые ежегодно уничтожают столько продуктов питания, что их хватило бы на несколько лет для питания народам Швеции, Бельгии, Норвегии, Болгарии, Голландии, вместе взятым.
— Но почему же их не уничтожают ядовитыми порошками?
— Не так это просто, мой друг. Вот есть на свете такое насекомое, которое называют аптечным жуком. Он проникает в аптеки и, говорят, пожирает разные лекарства. И даже такие, как стрихнин, белладонна, никотин, опий. Для человека это страшный яд, а вот для аптечного жука — лакомство. Чтобы вывести этого вредителя, аптекари насыпали на полках ядовитый порошок для истребления насекомых. И что бы ты думал? Аптечный жук попробовал порошок, и он ему так понравился, что он стал питаться только этим порошком. Ну и, кроме того, многие порошки и химические жидкости уничтожают вместе с вредными насекомыми и полезных, а также домашних животных, рыбу, птиц. Более разумно, конечно, бороться с вредителями с помощью самих же насекомых, но для этого надо знать и вредных, и полезных насекомых. Э, да ты, я вижу, спишь, энтомолог. И немудрёно. Не все ребята твоего возраста способны слушать скучные лекции. Пожалуй, и я вздремну немножко.
Профессор положил под голову руку и тоже заснул.
Иван Гермогенович спал без снов, а Карик видел во сне, будто он построил жуков, гусениц, бабочек и каких-то неизвестных ему насекомых в одну шеренгу и, выйдя перед строем, закричал:
«А ну, которые тут вредные — выходи! Довольно уж вам вредить людям».
Из шеренги вредителей выпорхнула бабочка с радужными крыльями и потрогала Карика длинными усиками, потом сложила крылья и прищемила его нос.
— Вставай! — закричала бабочка человеческим голосом. — Довольно спать-то!
Карик открыл глаза. Его теребила за нос Валя.
— Вставай! — сказала она.
Рядом с Кариком сидел на земле Иван Гермогенович и протирал руками заспанные глаза.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Карик знакомится с муравьиным львом. — Ночёвка в пещере. — Шмелиный склад. — Таинственные огни. — Необыкновенная лошадь. — Нападение мух.
В розовом свете вечерней зари перед профессором и Кариком стояла Валя.
Живая, настоящая Валя.
В руках она держала корзиночку-диатомею, внимательно рассматривая её серебристые узоры. Она то подносила корзиночку к самым глазам, то поднимала высоко над головой и рассматривала её, прищурив один глаз.
— Глядите, граждане! — засмеялся Карик. — Перед вами продолжение фильма «Девушка с Камчатки». Пропавшая девочка таинственно появляется на западном побережье.
Иван Гермогенович ничего не сказал. Он только крепко прижал Валю к себе и молча погладил её по голове.
Валя вывернулась из рук профессора и, вертя перед глазами корзинку-диатомею, спросила:
— Неужели вы сами сделали? Из чего это? И чем она так вкусно пахнет? Её можно есть?
— Корзиночку нельзя, но булки, которые лежат в корзинке, можно, — сказал профессор.
— Тебе сколько? Две? Три? — спросил Карик, доставая колобки из корзиночки.
— Пять! Мне пять! — быстро ответила Валя. Иван Гермогенович и Карик засмеялись.
— Вот это проголодалась! — сказал Карик.
— Ничего, ничего! Пусть ест как следует. Да и мы с тобою закусим заодно.
Путешественники сели в тени развесистого дерева. Профессор поставил против Карика и Вали по корзиночке колобков и широким, гостеприимным жестом пригласил ребят к ужину.
Валя, откусив кусочек колобка, сказала:
— Очень вкусно! — и принялась уплетать колобки.
Профессор и Карик посматривали на неё улыбаясь.
Карик подмигнул Ивану Гермогеновичу и с самым невинным видом спросил:
— А это правда, что в Москве жил человек, у которого был аппетит слона?
— Не слышал, — ответил профессор.
— А я слышал. Говорят, он съедал десять тарелок супа.
— И я съела бы! — сказала Валя, запихивая в рот большой кусок колобка.
Карик подтолкнул Ивана Гермогеновича локтем:
— А на второе — пятнадцать отбивных котлет.
— И я могу пятнадцать, — сказала Валя.
— И наконец, после обеда он съедал двадцать компотов! — продолжал Карик.
— А я хоть тридцать!
Карик отодвинул от себя корзинку и вытер пальцы о лепесток.
— А потом этот человек подвязывал салфетку на грудь и говорил: «Ну, кажется, я заморил червячка, теперь, пожалуй, можно приступить и к настоящему обеду!»
— И я…
Валя протянула руку к восьмому колобку, но, дотронувшись до него, подумала немного и, тяжело вздохнув, сказала:
— Нет, я уже больше не хочу.
— Ну а теперь, — Иван Гермогенович похлопал Валю по плечу, — рассказывай, как ты ухитрилась попасть в цветок энотеры.
— А мы с Кариком вас искали… Правда, Карик?
Карик кивнул головой.
— Я ходила-ходила и вдруг захотела есть, а в лесу пахнет, как в кондитерской. Полезу, думаю, на дерево. И полезла. А там ка-ак захлопнется и не пускает. Кричала-кричала, даже уши заболели.
— И плакала, наверное?
— Немножко… А потом заснула, да так, что даже ничего во сне не видела. А потом слышу, кричат: «Валя, Валя!» Я хочу проснуться, но никак не могу!
— Ну, все хорошо, что хорошо кончается, — сказал Иван Гермогенович. — А чтобы нам опять не потерять друг друга, дайте мне слово, что теперь вы больше не отойдёте от меня ни на шаг.
— Честное пионерское! — сказал Карик.
— Честное под салютом! — подняла руку Валя.
— Тогда — в поход! — весело сказал профессор. — В поход, друзья мои, в поход!
Путешественники забрали корзинки с колобками и пошли вдоль реки.
К ночи они добрались до больших холмов. Здесь в какой-то норке переночевали, а утром, закусив душистыми колобками, двинулись снова в путь.
Нелёгким оказалось путешествие по дорогам незнакомого мира. Они шли будто по чужой планете. Тут всё было таким непохожим на тот большой мир, где они родились и выросли, что им казалось часто, будто они спят и видят непонятный, страшный сон. Пробыв в этом мире уже много дней, они так и не могли привыкнуть к нему.
Поглядывая на четырехногих, шестиногих, восьминогих и десятиногих чудовищ, прыгающих вокруг, бегающих, летающих, Валя говорила с тоской:
— Знаешь, Карик, что я хотела бы? Увидеть самую обыкновенную собаку. С хвостом! И чтобы она лаяла. Собаки так чудесно лают, не правда ли? И хорошо бы просто ходить и не бояться, что тебя кто-нибудь съест или утащит. Ходить и слушать, как лают собаки, мяукает кошка, кричит ворона. И чтобы не слышать, как… все эти скрипят, шуршат, трещат, воют крыльями… Ой, Иван Гермогенович, смотрите, кто там ползёт? Ух какой страшный!
Иван Гермогенович остановился, внимательно оглядел зелёного незнакомца и сказал спокойно:
— Ну, это мирное существо! Видите, какое оно зелёное. А все зелёные, да будет вам известно, не опасны для нас. Зелёный цвет — это же визитная карточка вегетарианцев. Он как бы говорит: «Не бойтесь! Я питаюсь растительной пищей и вместе с ней впитываю в себя зелёное красящее вещество — хлорофилл…» Зелёные нас не тронут. А вот чудовища, раскрашенные в красные, багровые, розовые цвета, могут при желании и нас попробовать.
