Я была почти счастлива, когда мы с Джейми наконец пошли спать. Но он все еще не проявлял ко мне дружелюбия. Отлично! Не очень-то и хотелось. И я сделала вид, что он мне безразличен. Я села на кровать и демонстративно стала напевать «Интернационал». Он походил вокруг, вздыхая, потом наконец сказал:
– Мне неприятно, но я должен это сделать. Наклонись и подними юбку, пожалуйста.
– Что?! – Я вскочила и прижалась к стене.
– Я сказал, что выпорю тебя, если ты уйдешь с того места, где я тебя оставил. Ты ушла. Ты попала в руки Рэндаллу и подвергла нас всех опасности. За это я должен тебя наказать. Я предупреждал, что не даю пустых обещаний.
– Но я прошу прощения! Я вовсе не хотела, чтобы ты рисковал жизнью, спасая меня. Прости, я поступила необдуманно. Чего еще тебе надо?
– Послушай, если бы это касалось только нас двоих, я не сказал бы ни слова. Я уже простил тебя. Я готов вызволять тебя голыми руками из форта Уильямс сколько угодно. Но ты поставила под угрозу жизни других людей. Теперь нас будут искать, и нам придется скрываться, передвигаясь только по ночам. Знаешь, что случилось бы с мужчиной, который совершил подобную глупость?
– Нет.
– Как минимум он лишился бы ушей, в худшем случае был бы повешен.
Я раскрыла рот.
– Ты еще не знаешь наших обычаев, но тебя это не оправдывает.
– Я извинилась, черт побери. Я могу извиниться и перед ними, если нужно.
– Этого мало. Слова легко забываются. Серьезные проступки должны быть наказаны. Знаешь, мне кажется, что ты жила там, где все проще, – говорил он медленно и с видимым трудом. – Ты не привыкла к тому, что любая ошибка может погубить не одну жизнь. Ты не привыкла никому подчиняться, а это бывает необходимо. Я вижу, ты не привыкла, чтобы мужчина указывал тебе, что делать. Но ты должна подчиняться ради нашей безопасности. Я обязан показать тебе, что ты отвечаешь за свои проступки. Давай не будем больше спорить, иначе тебе действительно достанется.
Он двинулся ко мне с решительным видом, по дороге снимая тяжеленный кожаный ремень. Я решила не сдаваться живой. Впрочем, было очевидно, что он сильнее. Он сосредоточенно и бесшумно охотился на меня и все-таки поймал, но я успела глубоко поцарапать его физиономию, ударить его коленом в пах и укусить за палец. Железная рука прижала меня к постели и – о Боже! – широкий ремень таки опустился на мою несчастную задницу.
– Садист! Ненавижу! – кричала я во время экзекуции. – Фашист недобитый! Пещерный человек! Про клятый мачо!!
Я сильно разозлила его, и мне действительно досталось. Но расплакалась я не от боли, а от шока. В жизни никто не поднимал на меня руку, и вот за последние два месяца я только и делаю, что спасаюсь от многочисленных насильников, получаю удары и вот теперь, в довершение всего, меня еще и выпороли как провинившегося школьника в прошлом – нет, в позапрошлом веке. Я чувствовала себя униженной и растоптанной. И это сделал единственный человек, которому я могла доверять в этом омерзительном восемнадцатом веке!
Если бы я могла хлопнуть дверью и уйти, я бы именно так и сделала. К сожалению, в лесу не ходят такси и мне некуда было ехать. Поэтому я просто завернулась в одеяло, улеглась лицом к стене и перестала замечать Джейми. Он вышел из комнаты, не говоря ни слова. Позже, когда я потушила свечу, он вернулся. Повздыхал, попереминался с ноги на ногу и улегся на голом полу. Так тебе и надо, сволочь, думала я, помучайся и ты тоже. Мы еще долго притворялись спящими, хотя каждый прекрасно знал, что другой не спит. Не знаю, о чем думал он, но я проклинала все на свете, изредка ощупывая пострадавшую часть тела. Она ныла и чесалась.
Глава восьмая
БОЕВОЕ КРЕЩЕНИЕ И НОВЫЕ ИНТРИГИ
Джеими встал раньше меня. Когда я проснулась, он уже был одет и собирался уходить. Я открыла глаза и злобно уставилась на него из-под одеяла, не говоря ни слова.
– Вот увидишь, тебе же легче будет. Над тобой, конечно, немного посмеются, но все будет забыто, – сказал он, мило улыбнувшись, и вышел. Я швырнула ему вслед тяжелый чугунный подсвечник.
Я завтракала в гордом одиночестве, причем стоя.
– Эй, девушка, может, посидишь с нами? – гостеприимно позвал меня Нед, завтракавший в компании ухмыляющегося Муртага.
– Спасибо, я постою, – гордо ответила я, и все, кто слышал этот диалог, захохотали.
Спустился Дугал, осмотрел сборище и сказал, обращаясь к Джейми, но так, чтобы слышали все:
– По-моему, ты перестарался, парень. Совсем не надо было избивать ее до полусмерти. Она кричала на всю округу, как будто ее режут.
Джейми покраснел и ничего не ответил. Я вышла на улицу, мечтая немедленно провалиться сквозь землю.
В одном он оказался прав, черт бы его побрал. Никто больше не вспоминал о вчерашнем происшествии, и ко мне снова относились как прежде. Даже проявляли некоторую галантность, догадываясь, что мне не слишком приятно ехать верхом. Муртаг, подмигнув, подложил на мое седло меховую накидку. Я была ему очень признательна. То и дело под разными предлогами мы останавливались, и я могла ненадолго слезть с седла и отдохнуть. Все же путешествие было настоящей пыткой. Я стискивала зубы и думала: черта с два я попрошу вас остановиться, не дождетесь.
Я пыталась испепелить взглядом спину Джейми, но у меня ничего не получалось. Его спина, как всегда, излучала невозмутимое спокойствие. Постепенно успокаиваясь, я думала о том, что он сказал мне вчера: «Ты жила там, где все проще». Действительно, он был прав. В моей прежней жизни не было такого ежедневного риска. Моей целью никогда не было выживание, меня беспокоили только условия жизни, комфорт и благополучие. Мир, в который я случайно попала, был жесток. Люди здесь непрерывно боролись за свое существование. Боролись с суровой природой, с болезнями, от которых не было лекарств, с бесчисленными врагами… И все здесь зависело только от тебя. Если ты сильный и хитрый – ты выживешь, если слабый и неосторожный – пропадешь. В моей прежней жизни не было непоправимых ошибок. Поступила не в тот институт – попробуй еще раз. Вышла замуж не за того – разведись. Не нравится работа – поменяй. Нежеланная беременность – не надо топиться, как бедная Лиза, можно сделать аборт. А здесь каждый шаг мог спасти или погубить чью-то жизнь. Меня уже сто раз могли изнасиловать, избить, пристрелить, зарезать или отправить в Толбот…
Я раньше не задумывалась о том, что цивилизация двадцатого века сделала человеческую жизнь безопасной, практически стерильной. И вот я столкнулась совсем с другой, грубой и жестокой жизнью, которую до сих пор не принимаю всерьез. Я все еще не могу до конца поверить, что я действительно здесь и что это не военно-историческая игра. Все это слишком похоже на романы Вальтера Скотта, но тем не менее мечи и пистолеты у них настоящие. Скорее бы вернуться домой…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
