успел отвернуть лошадь от ручья. Вдалеке послышалось ржание. Заблудившаяся лошадь нашлась, однако волшебник все равно стоял на месте, не желая сдаваться. Он окинул взглядом ручей, берега, деревья, словно запоминал ориентиры. Наверное, надеялся, что когда-нибудь вернется сюда и продолжит поиски. Мое напряжение передалось лошади, она нервно переступала и фыркала.
Наконец волшебник тронулся в путь. Мы свернули с тропы и пустили лошадей галопом. Волшебник ехал рядом со мной, и вид у него был подавленный. Не знаю, что думали об этом остальные; я сосредоточился на верховой езде. Не хватало еще отстать или, того хуже, свалиться с лошади.
Отъехав подальше, мы свернули в рощу и замедлили шаг. Через час показалась еще одна тропа.
– Нас выследят. – Софос оглянулся через плечо.
– Надо держаться впереди них, – отозвался волшебник. Я обернулся к нему. Вид у него был довольно бодрый. И голос бодрый. – Толика опасности, Ген, придает жизни остроту, – сообщил он мне.
Столь быстрый переход от отчаяния к радости озадачил меня, и я не смог скрыть удивления.
– Ген, у меня было время подумать. Сам по себе камень не имеет никакого значения. Мы видели его своими глазами, у нас есть описание. Никому на свете не удастся добыть оригинал, зато мы можем сделать точную копию.
Не понимаю, как может человек подержать в руке этот камень, а потом заявить, что он не имеет значения. Казалось, вот-вот небеса разверзнутся и его поразит молния.
– А как же насчет того, что в камне заключена огромная сила? – возмутился я. – Ведь на него только взглянешь – и сразу ясно, что это Дар Гамиатеса. На берегу Арактуса мы все это почувствовали.
Но у волшебника был готов ответ.
– Отметаем все это как суеверия, – уверенно заявил он. – Справимся.
Вот так всю мою работу выбросили на свалку. Справится он. Я скрипнул зубами.
Волшебник заговорил с Полем:
– Эта тропа приведет нас в возделанные рощи. Пересечем их, выйдем на главную дорогу. Если нас не видели, смешаемся с остальными путниками. Если видели, свернем обратно под деревья и пройдем как можно дальше по тропинкам.
– А как же еда? – спросил я. Мой тон уязвил его.
– Попробуем вечером раздобыть чего-нибудь в Пиррее, – неуверенно ответил он.
– Вечером? – Моя злость проткнула пузырь его наигранной радости.
– Прости, – огрызнулся он, – но я не могу ради тебя добыть еду из-под земли.
– И в Пиррее вы ее тоже не добудете, – сказал я. – Что вы собираетесь делать? Постучать в чью-нибудь дверь и сказать: «Извините, там лежат мертвыми четыре королевских стражника, солдаты ищут нас по всем дорогам, не продадите ли нам несколько буханок хлеба и немного сушеного мяса?»
– И что ты предлагаешь, о оракул сточных канав?
– Предлагаю, что вы должны были захватить с собой побольше еды для этого нашего бродячего цирка. Другой вариант – надо было оставить дома Пустозвона Старшего и его младшего братишку!
– Он мне не брат, – обиделся Амбиадес.
– Это просто фигура речи, – буркнул я. – Заткнись-ка. – Он подскочил в седле, как будто получил пощечину. Я обернулся к волшебнику. – Как вы собираетесь раздобыть еды?
Но у волшебника было время на размышления, и ответ напрашивался сам собой.
– Очень просто, – сказал он. – Ты ее украдешь.
Я воздел руки.
* * *
Пиррея оказалась городком старинным. Подобно многим другим таким же поселениям, она давно выплеснулась за древние стены и раскинулась среди полей и крестьянских домов. Я шел через огороды, собирая все, что мог нащупать в темноте. Складывал добычу в мешок, прихваченный в сарае первого же из домов. Как-то раз я подошел слишком близко к скотному двору, и козы встретили меня громким блеянием. Но к ним никто не выглянул. Я зашел и прихватил с полки две банки козьего молока. Мне хотелось не только есть, но и пить; я выпил одну из банок, размышляя, не зайти ли в чью-нибудь кухню за остатками хлеба. Передумал. Не стоит рисковать ради черствого хлеба. Проходя мимо самого большого дома, я заглянул в курятник и свернул головы трем курочкам. Бросил их во второй мешок и ушел из города.
Волшебник с остальными ждали меня под деревьями на дальнем краю лукового поля. Я не очень-то стремился рисковать головой ради них. На пути сюда мы долго переругивались, выясняя, кто полезен, а кто нет. Амбиадесу не понравилось, когда я предложил оставить его дома. А я сказал, что у брода от него не было никакого толку. В ответ он обвинил меня, что я залез на дерево. Я напомнил, что у меня нет меча. Он предложил мне свой – острием вперед.
Когда я оставил их в миндальной роще и направился в город, волшебник предупредил, что дает мне час, а если я к этому времени не вернусь, он выедет на главную городскую площадь и во весь голос закричит: «Держи вора!»
В темноте он не разглядел презрения на моем лице, зато услышал голос:
– А еще не забудьте прокричать: «Убийцы! Убийцы!»
Мне вдогонку долетел его ответ:
– Уж я постараюсь, чтобы мы взошли на эшафот вместе.
* * *
Волшебник заявил, что готовить ужин нет времени, и Поль привязал курочек к седлу. Все проводили их грустным взглядом. Мы направились во тьму, на ходу грызя сырые овощи, от которых на зубах скрипел песок.
– На главной дороге в Каллии есть извозчичий двор, – сказал волшебник. – Украдем оттуда лошадок на смену.
Я чуть не подавился шпинатом.
– Что-что мы сделаем?
– Если подхлестнуть лошадей, доберемся туда через два часа. – Он пропустил мой вопрос мимо ушей. – Найдем у дороги место для привала. Тут ходит много путников, на нас никто не обратит внимания. Поспим пару часов. Поль, ты мог бы поджарить кур. Потом добудем лошадей и двинемся дальше. Свернем с главной дороги, подальше от того перевала, где течет Сеперкия. Пойдем в Эддис другой дорогой.
– А почему бы не вернуться тем же путем? Через главный перевал? – спросил Амбиадес. – Это ведь ближе. А в Эддисе мы будем на нейтральной территории.
– Когда доберемся в Каллию, до главного перевала будет рукой подать, – согласился волшебник. – Но они перекроют все дороги, и вряд ли нам удастся проскользнуть. Вокруг перевала тянутся в основном открытые поля. Они не ожидают, что мы свернем вглубь материка.
– А я все равно думаю, что через перевал было бы лучше, – неуверенно произнес Амбиадес, давая волшебнику последний шанс.
– Думать – не твоя забота, – отрезал волшебник.
Амбиадес вскинул голову. Я ждал, он ответит какой-нибудь резкостью, но нет – промолчал.
– Кстати о лошадях… – вставил я.
– Уж постарайся, Ген, – сказал волшебник. – А если не сумеешь, мы…
– Взойдем на эшафот все вместе, – закончил я. – Вы это уже вчера говорили.
Больше никто не произнес ни слова до самой Каллии. Мы остановились, немного не доезжая до городка. Волшебник был настроен на редкость оптимистично. Поль вообще ко всему относился спокойно, а Софос
