оливковую рощу, мы потеряли солдат из виду, но все равно знали, что они недалеко. Петляя в полумраке среди деревьев, мы двигались немного быстрее преследователей, но только потому, что мы знали, куда ехать, а они нет.
Вдруг перед нами из Оливкового моря выросла гора. Она уходила вверх так круто, что мы чуть не налетели на нее. Солнечный луч внезапно выхватил из сумрака нагромождение камней у подножия отвесной скалы. Волшебник остановил лошадь и спешился.
– Мало кто знает о тропе. Если поднимемся на склон, пока они нас не заметили, то они и не догадаются, куда мы подевались.
– А разве Эддис начинается не здесь? Мы ведь находимся на нейтральной земле? – спросил Софос.
– Если только на этом будут настаивать очень много эддисийцев, – ответил волшебник и подхлестнул лошадь. Она зашагала по тропе между деревьями и горным склоном, за ней потянулись и остальные. – Шевелитесь, – сказал он нам.
– Ну уж нет. – Я намеревался найти хорошее укрытие и пересидеть там, пока погоня не промчится мимо. Мне давно уже пора было идти собственным путем. Избавившись от погони, волшебник и Поль, возможно, решат, что меня надо вернуть в саунисскую тюрьму, а я уж точно не собирался возвращаться ни за решетку, ни вообще в Саунис.
Волшебник обомлел. Потом рассердился:
– Что значит – нет?
– Я не вернусь ни в тюрьму, ни в серебряные рудники, ни в какую другую дыру. Попытаю счастья в Аттолии.
– Думаешь, я упрячу тебя обратно в тюрьму? – спросил волшебник.
– Думаете, я вам доверяю? – отозвался я. Это было несправедливо. Он не дал мне ни единого повода для недоверия, но все помнили мои замечания о ноже в спину.
– Аттолийцы тебя все равно убьют, – сказал он. – Только мучительнее.
– Они будут заняты погоней за вами.
Волшебник переглянулся с Полем.
– Не теряйте время на уговоры, – напомнил я.
Он вскинул руки и взревел:
– Ну ладно! Иди. Иди прямо под аттолийские мечи. Пусть тебя утопят, четвертуют, повесят, мне все равно. Пусть ты проведешь остаток жизни в аттолийской темнице. Мне-то какая разница?
Я вздохнул. Мне не хотелось его обижать.
– Оставьте мне меч, – сказал я, не думая, – и я постараюсь задержать их. – Я сразу прикусил язык, но волшебник не стал ловить меня на слове. Лишь хмыкнул недоверчиво и отвернулся.
Остальные пошли прочь вслед за ним, но Софос, сделав несколько неуверенных шагов, обернулся. Неуклюже достал из ножен меч и протянул мне рукоятью вперед.
– Мне от него все равно никакого проку, – искренне объяснил он.
Меч был для начинающих, легче обычного, но все-таки лучше, чем ничего. Я взял его за тупую часть клинка чуть выше рукояти и отсалютовал ему. Софос поспешил вслед за волшебником. Тот оглянулся всего один раз, фыркнул презрительно и скрылся среди валунов.
Я выбрал поблизости валун покрупней и вскарабкался на него. Там, наверху, я был выше уровня глаз любого проходящего всадника. Не самое плохое укрытие. Преследователи проскачут мимо, даже не догадавшись, что я здесь. Если, конечно, я сам не соскочу прямо им на головы, размахивая мечом.
Уж не знаю, что за бес в меня вселился, почему я предложил волшебнику задержать погоню. Ведь в королевской тюрьме я клялся всем богам, что не ввяжусь ни в какие сумасбродные планы. Да, конечно, в то время я не очень-то верил в богов, но с какой стати меня должно волновать, что станется с волшебником и его учениками? Битых десять минут я обливался потом на солнцепеке, мысленно перечисляя все, за что я не люблю волшебника со всеми его идеями, и пытался выбросить из головы страшное видение – как им всем отрубают головы.
Зазвенели удила, и в нескольких сотнях ярдов из-за деревьев один за другим вышли аттолийцы. Они остановились, глядя на следы копыт, ведущие к главному перевалу, но, не обращая на них внимания, поскакали прямо к тайной тропе волшебника. Это не был гарнизон из Каллии; солдаты, как и те, кого мы встречали раньше, были одеты в мундиры королевской стражи.
Глядя на них сверху вниз, я еще раз сказал себе, что единственный разумный выход – дождаться, пока они проедут мимо, осторожно спуститься по задней стороне валуна и скрыться среди деревьев. Потом я соскочил прямо на плечи второму спереди всаднику. Остальные лошади скакали слишком быстро и не смогли вовремя остановиться. Я свалился наземь поверх аттолийца и увидел, как конское копыто опустилось на каменистую почву в считанных дюймах от моего носа. Аттолиец попытался опрокинуть меня, и в тот же миг его настигло следующее копыто. Лошадь споткнулась, а я отполз на четвереньках, волоча за собой Софосов меч. Каким-то чудом умудрился не проткнуть ни аттолийца, ни его лошадь, ни самого себя. Вскочил на ноги и бросился бежать.
Очутившись среди олив, я смог двигаться быстрее, чем всадники, а те, кого я опрокинул, остались далеко позади. Я направлялся к куртине сухих дубов, которую видел с вершины утеса десять дней назад. Дубы были низкие, и я рассчитывал спрятаться в их густой листве. Преследователи без собак не смогут стащить меня наземь. Я продержусь в укрытии до ночи, а потом растворюсь в темноте.
За стволами олив уже показалась густая масса зеленых дубов, я замедлил бег, выбирая, где лучше нырнуть в их спасительную листву, и тут мне наперерез выскочил еще один отряд всадников. Путь был отрезан. У меня не хватит сил долго убегать от них. Поэтому я свернул обратно к горам, рассчитывая спрятаться среди камней, где до меня не добраться. Если я сумею взобраться по обрыву, если у них нет при себе арбалетов или, упаси боги, ружей, то я сумею удрать или, по крайней мере, сдамся в плен живым. Я мчался по твердой сухой земле между оливами и какой-то частичкой сознания, где еще сохранились разумные мысли, заметил, что после выхода из королевской тюрьмы ко мне полностью вернулись силы.
Я выскочил на открытую землю, но добраться до скал не успел. Меня нагнали. Одна из лошадей перерезала дорогу, и пришлось свернуть. Лошади были повсюду. И крики. Со всех сторон.
Глава одиннадцатая
Щелкнул ключ. Стражник открыл дверь камеры, и на пороге появился волшебник. Не поворачивая головы, я увидел в дверях его силуэт. Рядом стоял Софос. Как только дверь закрылась и снова щелкнул замок, камера погрузилась во тьму. Я тихо лежал, надеясь, что меня не увидели.
– Волшебник! – шепнул Софос.
– Да, я видел, – ответил волшебник, и мои надежды рухнули. Тихо прошелестели его мелкие, осторожные шаги. Приблизившись ко мне, он присел на корточки и протянул руки. Одна из них коснулась сначала ноги, потом рукава, потом спустилась по руке и мимолетно ощупала пальцы. Он хотел понять, теплые они или холодные. Жив я или мертв. – Живой, – сказал
