- Да.
- Игорь, если хочешь, ты можешь закурить, – предложил ему Алексей и протянул сигарету.
- Можно мне взять ее?
- Можно.
Игорь взял сигарету и подкурил ее от любезно подставленной Алексеем зажигалки. Чтобы салон не превратился в дымовую завесу, Алексей указал Игорю, чтобы тот опустил окно.
- У вас есть карта? – спросил он.
Инна кивнула.
- Есть, в бардачке.
- Инна, будьте так добры достать ее оттуда и посмотреть, где ближайший поворот на федеральное шоссе ведущее к границе с Украиной.
- Можно?
- Я вас прошу.
Инна дрожащими руками открыла бардачок и, достав карту, развернула ее на коленях.
- Вы нашли ту трассу, по которой мы едем сейчас?
- Да вот она, – девушка остановила указательный палец на карте приблизительно в той точке, где находился автомобиль в данный момент.
- Хорошо, проведите немного вверх. До ближайшего поворота на федеральное.
Инна медленно выполнила указание.
- Вот он.
- Хорошо. Игорь, вы видите этот разворот, будьте любезны завернуть на него.
- Я понял.
- Вот и отлично. Инна, можете убирать карту.
Девушка послушно свернула карту и засунула ее обратно в бардачок.
- У меня следующий вопрос: у вас с собой есть паспорта?
- Да, – кивнул Игорь.
Алексей довольно закивал головой.
- Что же, мой паспорт тоже со мной, – он расплылся в улыбке и похлопал ладонью по карману своих штанов – Запомните, я ваш дядя, предположим двоюродный. Вы везете меня к родственникам. Скажем, бабе Наде и деду Жене. Как только мы пересечем границу, вы будете свободны. Вместе с машиной. И последний вопрос: Инна, вы имеете водительские права?
- Да.
- Ну вот и все. Вы мне помощь – я вам жизнь и машину. По рукам.
Алексей осторожно нащупал спрятанный в носке гвоздь. Конечно же, он открылся и, конечно же, не полностью. Иначе можно было просто проиграть партию и оказаться самым слабым звеном в цепи. Он сказал только то, что им следовало знать на данный момент. Дальше больше. Но он уже знал каждую мелочь, время каждого сказанного им слова и сделанного действия. План тщательно готовился несколько лет и не мог дать осечки. Ни в коем случае.
«Никак, - подумал Алексей. – Никак».
Эта мысль, как глоток свежего воздуха, растеклась по телу, дурманя только своим ароматом.
***
Как и предполагал Палыч, Сергею с каждой минутой становилось все хуже. Он с трудом шел самостоятельно, ноги, будто неожиданно ставшие протезами из дерева отказывались слушаться и то и дело норовили переплестись друг с другом либо споткнуться о, казалось бы, ровный и гладкий асфальт дороги.
А еще было жжение. Непонятное и пугающее. Сначала Сергею казалось, что это не что иное как последствия высокой температуры, отравления, но постепенно он понимал, что там, внутри, что-то не так. Это не было температурой (пусть даже очень высокой), это не было вызвано высоким или низким давлением, это не было... похоже ни на что. Чувство было такое, будто он разваливается на части, как плохо собранный ребенком «бионикл», из набора детского конструктора «Lego».
Внутренний жар, слабость и какой-то неприятный, но в то же время довольно знакомый, дотошно знакомый привкус во рту. Казалось бы, его и не было: язык, словно вымазанный клеем, прилипал к небу, во рту пересохло и совершенно не было слюны, но в то же время Сергей отчетливо чувствовал этот привкус и даже (хоть и совсем чуть-чуть) запах. Это напоминало вкус ржавчины. Сергей не представлял, какой должна быть ржавчина на вкус, но почему-то ему казалось, что, если у ржавчины и есть какой-то вкус, то он должен быть именно таким. Только таким и никаким больше.
А еще страшно кружилась голова. Чувство было подобно тому, как если бы Сергей, вытянув руки, кружился вокруг себя несколько минут, а затем резко остановился. Возможно, из-за этого, несмотря на окружающую тьму глубокой ночи, асфальт, от которого он не отводил взгляд, плыл куда-то в сторону, местами отражаясь в его глазах непонятными блекло-красными пятнами.
Сергей чувствовал, как начала шелушиться кожа на пальцах рук и как волосы на мокрой спине, руках и ногах поднялись и торчали дыбом. Иногда жар был настолько силен, что он не мог дышать, а тем более сказать что-либо: к горлу подкатывала какая-то слизь и он рвал, чем не раз пугал Палыча и какого-то паренька лет двадцати пяти. Кто он и откуда взялся, Сергей не знал. И не хотел знать.
Он хотел увидеть Леру и своих маленьких детей. Расцеловать их и, возможно, затем встать на колени и броситься в ноги, чтобы попросить у Леры прощения. За что, он не знал. Но это было и неважно. Ведь он ее любил. Возможно, даже больше чем себя.
На душе Сергея с каждой минутой, с каждым пройденным шагом нарастал какой-то комок тяжести, как будто штанга, которую он собрался выжать, оказалась неподъемной. Казалось когда он вернется домой, достанет ключ из кармана и откроет дверь, чтобы зайти в квартиру все рухнет: теть Клава, у которой они с Лерой снимали жилье, лишь разведет руками и скажет, что Лера ушла, забрав с собой вещи и детишек. И что будет тогда?
Эти мысли, как торфяное болото в лесу, поглощали Сергея. Вот они у щиколотки, по колено, по пояс... и вскоре вонючая черная жижа сомкнется над головой. Мысли нависали над ним, как тень, в то время как собственная тень предпочла куда-то скрыться. Он злился на себя за то, что не может удержать семью...
...И злился на ПАЛЫЧА, который почему-то не хотел понимать его ПРОБЛЕМУ, воспринимая ее как пустую, локальную неурядицу в семье. Но ведь это же было не так. Как Палыч, искушенный горьким опытом брака, не мог понимать эту проблему! ПРОБЛЕМУ семьи! А Палычу, как думал Сергей, казалось, что это ни что иное, как спор из-за разбитой кружки или съеденной шоколадки. Но это было НЕ ТАК. Совсем не так. Это был не заусенец вечернего спора между супругами, а вопрос дальнейшей судьбы семьи и брака. Их с Лерой брака.
Но в то же время Сергей искренне любил Палыча. Он был своего рода примером, и иногда в мыслях Сергея, бредущего по пустой трассе, проскальзывала мысль извиниться за свои слова, сказанные... возможно, впопыхах. Но каждый раз этот порыв что-то останавливало.
Возможно, даже внутренний жар.
Сергей иногда переводил взгляд из-под ног, с дороги, и смотрел на Палыча, который шел в нескольких метрах от его правой руки и о чем-то разговаривал с этим пареньком, но каждый раз он отводил взгляд.
ЖАР. Жар становился сильнее.
Когда Сергей в очередной раз почувствовал тошноту и, закашлявшись, вырвал, на асфальт, вместо той самой слизи, которая выходила изнутри уже тысячу раз, скатившись по подбородку, полилась тонкая струйка алой крови.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
