10. А это было бы совсем не в Вашу пользу.
– Поверьте, я искренне сожалею, что дала повод к возможному непониманию, – учтиво улыбаясь, говорила Елизавета испанскому послу графу де Фериа. – Я восхищаюсь вашим королем больше, чем в состоянии высказать словами. Но брак с ним… это невозможно.
На эти тяжелые матримониальные переговоры граф Фериа потратил несколько месяцев, заставляя себя смеяться и шутить с женщиной, которой никогда не верил и испытывал к ней лишь неприязнь. Однако эта дама была здешней королевой.
Поэтому посол низко поклонился и постарался удержать разговор в пределах здравого смысла и дипломатически приемлемого языка.
– Ваше величество, мой король тоже восхищается вами. Ваше решение, несомненно, огорчит его. Но он и впредь останется другом для вас и вашей страны.
– Вы же знаете, меня считают еретичкой, – торопливо добавила Елизавета. – Я полностью отрицаю власть Папы Римского. Это всем известно. Вашему королю никак нельзя на мне жениться. Я лишь поставила бы его в неловкое положение.
– Если так, то он останется вашим любящим братом, каким был всегда, – сказал граф.
– А брак с ним… Нет, это было бы совсем невозможно, – повторила Елизавета, теперь уже с большей горячностью. – Прошу вас, передайте его величеству мои искренние сожаления по поводу того, что я невольно ввела его в заблуждение.
Граф еще раз низко поклонился, мечтая побыстрее покинуть приемную. От этой взбалмошной королевы можно ждать чего угодно. Она твердила о своем отказе, губы ее дрожали, в глазах блестели слезы.
– Я безотлагательно напишу королю, и он обязательно все поймет, – словно в утешение, сказал посол.
– Мне очень жаль! – крикнула Елизавета вслед графу, почти достигшему двойных дверей. – Прошу вас, опишите ему всю глубину моего сожаления!
– Ваше величество, не думайте более об этом, – ответил посол, поднимая голову после прощального поклона. – Есть обиды наносимые и нанесенные. Сожаление всегда испытывают обе стороны. Так уж устроен наш мир. Вы останетесь самым близким другом и союзником, о каком Испания могла бы только мечтать.
– Вечными союзниками? – спросила Елизавета, поднося платок к глазам. – Можете ли вы обещать мне это от имени вашего короля? Вечный союз Англии и Испании?
– Да, вечный, – едва слышно произнес граф Фериа.
– Если мне понадобится помощь вашего короля, могу ли я на нее рассчитывать?
К тому моменту, когда граф достиг спасительных дверей, ему казалось, что королева вот-вот упадет в обморок.
– Что бы ни случилось в будущем? – допытывалась Елизавета.
– Всегда. Я гарантирую это от имени моего короля.
Поклонившись в последний раз, испанский посол поспешил в спасительное пространство передней.
Едва за ним закрылись двери, Елизавета бросила платок и торжествующе подмигнула Сесилу.
Заседание Тайного совета происходило в приемной королевы. Елизавете полагалось занимать место во главе стола, однако сейчас она, точно львица в клетке, ходила от окна к окну. Сесил еще раз просмотрел аккуратно выписанные пункты повестки дня, надеясь, что сегодняшнее заседание пройдет без особых затруднений.
– Договор, который мы заключили в Като-Камбрези, делает наше положение сильнее, чем прежде, – начал он. – Этот документ обеспечивает мир между Испанией, Францией и Англией. Теперь в течение какого-то времени мы можем не опасаться вторжения.
Члены Тайного совета одобрительно забубнили. Соглашению, гарантировавшему мир между тремя крупнейшими европейскими державами, предшествовали долгие переговоры, но это была первая победа дипломатии Сесила. У Англии наконец-то появилась уверенность в том, что она получила мирную передышку.
Сесил беспокойно оглянулся на свою королеву, которую всегда раздражала напыщенная мужская болтовня, характерная для заседаний Тайного совета.
– Успехом этого договора мы почти целиком обязаны дипломатическим способностям ее величества. Королеве удалось добиться от испанцев всего, что нам нужно.
Елизавета остановилась. Похвала была ей приятна. Интересно, что еще скажет главный советник?
– Ее величеству столь долго удавалось сохранять дружеские и союзнические отношения с испанцами, что Франция не на шутку испугалась. Когда королева наконец-то освободила Филиппа от его матримониальных обещаний, она сделала это с таким блеском и тактом, что Испания и по сей день остается нашим другом.
Ублаженная лестью, Елизавета подошла к своему месту и уселась на подлокотник массивного кресла, оставаясь на целую голову выше всех членов Тайного совета.
– Это так, – сказала она. – Продолжай, сэр Уильям.
– Договор и та безопасность, которую он обеспечил, позволяют нам сосредоточиться на необходимых реформах внутри страны, – продолжал Сесил. – На какое-то время мы можем отложить в сторону вопрос о Шотландии, поскольку договор защищает нас от вторжения французов. Таким образом, мы можем сосредоточиться на неотложных делах нашего королевства.
Елизавета кивнула, ожидая, что последует за этим вступлением.
– Первый момент, заслуживающий скорейшего рассмотрения, – это вопрос о том, чтобы сделать королеву верховной правительницей нашей церкви. Как только мы осуществим этот шаг, можно будет созывать заседание парламента.
Елизавета спрыгнула на пол, вновь подошла к окну и спросила:
– Неужели этот вопрос нужно решать прежде всех остальных?
– Хорошая мысль, – сказал герцог Норфолкский, будто не слыша слов королевы, доводившейся ему племянницей. – Пусть крестьяне возвращаются на поля, пока в их тупых головах не появились разные вредные мысли. Да и церковь приструним, чтобы попы отвыкли роптать.
– Все наши внешние беды позади, – напыщенно провозгласил какой-то член совета, не отличавшийся умом.
Его помпезная глупость мгновенно разрушила спокойную атмосферу заседания.
– Позади? – Елизавета взвилась, точно котенок, которому наступили на лапу. – Кале остается в руках французов, анаши шансы вернуть себе город ничтожны! Французская принцесса осмеливается изображать на своем гербе английских леопардов! Как это наши беды позади? Я что, незаметно для себя стала еще и королевой Франции?
Установилась мертвая тишина.
– Да, ваше величество, – спокойно ответил Сесил, единственный, кто отважился сейчас открыть рот.
Теоретически она была королевой Франции. Английские монархи называли себя правителями Франции даже тогда, когда их тамошние владения уменьшились до одного-единственного города – Кале. Всем казалось, что Елизавета продолжит традицию, хотя теперь Англия лишилась и Кале.
