наследника! Правда, для этого надо, чтобы кто-то из нагов проникся к ней страстью. “Что за дурацкое условие выставила эта ненормальная богиня. Могла бы просто сказать — все красивые будут жить хорошо! Так ведь нет, наворотила мудреностей. Хорошо, что их изгнали из этого мира”, — размышляла нагиня.
Она налила себе еще бокал и подошла к окну. Вид на замковый двор и мысли о том, что скоро это все будет принадлежать ей, всегда успокаивали. Но сегодня ей было тревожно. Чистокровных нагов рождалось категорически мало, одни полукровки, у которых даже оборот не всегда получался. “Говорят, что из-за того, что все чистокровные наги — родственники, их вид вырождается. И поэтому нужно вливание свежей крови. Что за глупости, право слово? Нет, это все Богини виноваты — специально дурацкие условия придумали, чтобы им жизнь осложнить! А еще эти, тоже мне, посланницы Богини… Как бы изловчиться и отправить этих девок обратно в никуда?”
Самое простое — банальный яд — она отвергла. Сразу понятно будет, что это она. Догадаются. Лафиса с пиринсом точно ее заподозрят после того, как эта тварь белобрысая ее чуть не задушила!
Если бы Айза тогда сумела цапнуть девку, то никто ее бы не осудил. Защищалась же. Но тварь так сильно сжимала ей горло, что Айза потеряла сознание. До сих пор горло болит. Нагиня погладила себя по шее, где следы от пальцев были спрятаны под шелковым лоскутом.
“Ненавижу! Устроить им подставу, чтобы их с позором выставили из замка? Или отправили на выгульный дворик, а уж там она с ними за все поквитается. Опыт-то есть!”
Айза снова плеснула себе вина и, чуть пошатываясь, вернулась к окну. И охнула, порезавшись хрустальным осколком раздавленного в ярости бокала. Во двор въезжали пиринс и советник, а на их шамарусах сидели эти твари! Они привезли их на виду у всех!! Они заявили о своих намерениях и правах на этих появленок!!! Ну, уж нет. Она не позволит. Слишком долго она ждала своего шанса, ни одной девке не получить ее нагов. И у этих не будет такой возможности. Она позаботиться! Боги ее не слышат, но она умеет находить союзников.
Айза скинула шелковые лоскуты и пестрой, незаметной в сумерках лентой заскользила к замковой ограде.
* * *
В замке что-то неуловимо изменилось. Таня ощущала это где-то на уровне интуиции, догадки, предположения, но никак не могла понять, что именно не так.
Что тревожила ее душу — запах легкой гари в воздухе? Доброжелательность и учтивость слуг? Массовое поклонение? Так это пиринсу кланяются, не ей. Но необычно, да. Чувствуешь себя как на красной дорожке. Столько внимания и почтения. Вот, еще бегут, кланяясь, какие-то прислужницы. Ага, купальни их ждут. Купальни это хорошо. Это именно то, что нужно.
Таня ошиблась. Горячая вода и ароматная пена стали толкать мысли совсем не в ту сторону.
“Судьба! — Таню осенила догадка. Она внезапно вспомнила старуху-гадалку, которую как-то девчонки пригласили на одну из студенческих вечеринок. — Как она тогда сказала Анне — “Нет тебе судьбы в этом мире”? Она знала! Знала, что мир не один. И Зинаида, ее коллега, что сварила странное зелье для Анны. Она тоже так сказала — “притянуть свою судьбу”! Так, стоп-стоп. Просто на минутку предположим, что судьба Ани здесь, а зелье должно было ее притянуть. И девушку затянуло в портал. А они с Наиной, получается, попали заодно? Зацепило? Да, вполне вероятно. Блиин. Но ведь и Таня пила это зелье… Но только половину, вторую выпила Наинка. Поэтому Он ей и снится! Это что получается, все-таки, Он — ее судьба? Вот прямо та, которая половинка, с которой вместе как одно целое?”
Тепло растеклось по телу, будто родной мужчина уже здесь, рядом, обнимает и согревает дыханием замерзшие ладони. “Но нет же никого! — Таня всхлипнула. — А она-то тут! Он вернется, а ее нет на Земле”.
Так стало обидно, горько и одиноко, что она зарыдала в голос. События этого дня все же догнали ее — и вязкий щит, не выпускающий из-под себя, и мерзкое предложение советника, и беспомощность, когда она поняла, что выбора им никто не предлагает, и странное состояние в лесу, когда она лишилась сознания. Ну, зачем ей все это? Почему так несправедливо — он там, а она здесь. Ты жестока, судьба!
Истерику весьма резко прекратила Наина, она плеснула в лицо Тани ковш холодной воды. Та опешила и замолчала.
— Ты не слышала меня, я звала тебя много раз, — пояснила она подруге. — Мы все решили, помнишь? Храм и ответы, да? — Таня кивнула. — Ты не можешь сейчас сдаться. Только не сейчас, поняла? — Таня снова кивнула. — Иди на массаж, тебя ждут.
Под опытными руками массажисток Таня расслабилась. Усталость они разминали и выколачивали из тела; сомнения, страх и тревогу дробили пальцами на крупицы и прогоняли прочь из души.
К ужину Таня уже совсем успокоилась. Молчаливая Захара помогла ей одеться. На этот раз это были мягкие широкие шальвары с длинной туникой, перевитой красивым плетеным шнуром.
— Красивый, — заметила Таня, разглядывая поясок.
Захара смутилась.
— Это я сама сделала. У портних нитей попросила, сказала, что для вас, они теперь нам все дают. Пиринс велел ни в чем вам не отказывать.
— Вот как? С чего бы это? — Тане ни на минуту не верилось в доброту власть имущих.
Захара подняла на Таню удивленные глаза.
— Ну как же, вы ведь с советником на одном шамарусе приехали.
— И? — Таня чувствовала подвох, но не ожидала столь масштабной проблемы.
— Он вас этим своей невестой объявил.
— Что?!!
— Обычай такой есть, на шамарусса только с детьми вдвоем ездят или с избранницей. Давний очень. Вроде как, если вместе в седло садятся, то очень сильно друг другу доверяют, так, что готовы умереть друг за друга. Это у драконов так было, они себе на спину садили только самых близких. А если в человеческом обличии, то вот так, на шамарусов. С тех пор и повелось. Мне тетя рассказывала, она очень любит старые истории, собирает их, записывает и хранит.
— Тетя, говоришь? Что ж, надо поговорить с тетей твоей.
Таня теребила витой поясок, сделанный действительно очень красиво в какой-то незнакомой Тане технике и думала, что теперь-то она точно попала. Как кур во щи. И что делать-то, а? Обложили по всем фронтам.
— Черт бы побрал этих нагов, — сквозь зубы выругалась Татьяна.
— Кто? — переспросила Захара.
Таня поняла, что слово не знакомо девочке. Ей не хотелось, чтобы она думала, что леди ругается, и она принялась
