безопасное место, будешь там жить, ни в чем горя не знать. А наги тебя заморочат, будешь куклой послушной до конца дней своих. Оно тебе надо? — чуть хрипловато говорил он, глядя на Наину огромными, чуть раскосыми, грустными глазами.
Стать послушной игрушкой в чужих руках Наине не хотелось. Именно этого она и хотела избежать, оставшись в этом мире. Но от своих страхов разве убежишь? Она колебалась — не верить Кролику не было оснований, обитательницы “гарема” были ярким примером возможностей нагов. И предложение советника тоже прозвучало однозначно и ультимативно. Но всегда есть ”но”. Оставить Таню и спасаться одной? Наина упрямо покачала головой.
Наверное, Кролик, понял ее сомнения и продолжил убеждать:
— Как только ты окажешься на месте, я приведу твою подругу. У меня здесь везде проходы, это будет несложно! Но сейчас надо отойти подальше, чтобы наги ничего не учуяли. Если они поймают меня, то съедят и разбираться не будут!
Вот что за натура такая у нас, баб, жалостливая? Пока дело касалось ее одной, Наина держалась, но стоило Кролику сказать, что под угрозой его жизнь, как тут же захотелось бежать и спасать его. И Наина, поддавшись порыву, даже сделала несколько шагов навстречу Кролику, но замерла на месте.
— Нет, так дело не пойдет, — собрала она волю в кулак. — Мы вдвоем сюда попали и дальше вместе будем. Веди меня обратно, а то такой шум подниму — не только наги сбегутся, но и кто похуже!
Наина крепче сжала корзинку и подняла ее к плечу на манер метательного ядра. Кролик зло сверкнул глазами, но не испугался и выводить из норы не спешил.
— Ладно, иди, я неволить не буду. Только вам действительно у нагов опасность грозит, в покое они вас не оставят, пока пророчество не выполните. Так что подумайте там с подругой своей, как дальше жить хотите.
Он сел на попу, сложил лапки на груди и демонстративно отвернулся.
— А что за пророчество? — спросила Наина, но Кролик вдруг напрягся и замер. Потом пошевелил ушами, поводил мордочкой в воздухе, как будто принюхивался к чему-то, резко подскочил к Наине и стал активно пихать ее обратно.
— Потом, все потом, сумейте за ограду замка выйти, там и поговорим! — И он неожиданно сильно толкнул ее прямо на земляную стену.
Наина думала, что ударится плечом, но стена как будто растворилась, и девушка вывалилась из кустов прямо под ноги Темнейшему пиринсу. Видимо, правитель нагов устал стоять и ждать и пошел искать леди сам.
— Леди? — наг выглядел удивленным. Наина с достоинством поднялась с колен, отряхнула и расправила одежду и сообщила:
— Споткнулась!
Наг поднял корзинку с рассыпавшейся снедью и снова вопросительно посмотрел на Наину.
Ну да, девушка в кустах с едой, что такого-то? Может, у них в мире так принято? Наина улыбнулась:
— А мы уже собираемся, да?
— Да, только вас ждем. А где Ваша подруга, кстати? Разве вы не вместе?
Внутри Наины все похолодело и сжалось от страха, — ее вскустах поджидал Кролик, а мало ли кто мог караулить Таню? Но внешне она продолжила улыбаться нагу:
— Конечно. Просто девушкам всегда надо чуть больше времени, чем позволяют обстоятельства. Вы позволите, я потороплю ее?
Наина дождалась кивка нага и резвой ланью бросилась в кусты.
А если этот Кролик и Таню куда-то заманил? Или еще кто-то сидел тут в засаде? Почему охрана пропустила это? Мысли панически метались в голове, пока Наина лихорадочно оглядывая окрестности в поисках подруги. Но вслух она громко, специально, чтобы слышали наги, звала:
— Таня-джан, нас уже ждут! Таня, поторопись!
Но голос подвел ее и дрогнул, когда она, наконец, увидела пропажу. Та сидела, прислонившись спиной к стволу, голова ее была опущена на грудь, руки безвольно висели вдоль тела. Таня не откликалась на голос подруги, и Наина поняла, что, как минимум, та без сознания. Мысли о другом исходе она гнала прочь, пока не опустилась на колени рядом с бесчувственным телом подруги.
Глава 19. Татьяна. Возвращение в замок
Приход советника окончательно выбил Татьяну из колеи. Всю дорогу она прислушивалась к себе — появится ли снова та сила, что бурлила в ней, когда они только попали сюда. Иногда казалось, что она чувствует отголоски, но стоило прислушаться — и она убеждалась, что нет, все как обычно.
Океан, правда, ненадолго ввел Таня в ступор. Почему-то он показался ей живым. Как будто огромное чудовище притихло и выжидает, когда случайная жертва попадет ему в пасть. Не просто чудовище — мощное, древнее.
Таня поднималась на борт корабля, и все время оглядывалась — не схватит ли ее чья-то лапа, вырвавшаяся из глубин. Но все обошлось. Путь до гряды островов Танины мысли занимал шит. Что он собой представляет, как они должны с ним справиться? Воображение рисовало Великую Китайскую стену, но Таня понимала, что вряд ли будет так просто. В этом и убедилась на месте. И поняла, что ни идей, ни предположений нет. Это угнетало больше всего — собственное бессилие.
Сойдя на берег, больше всего хотелось на время забыть о проблемах, просто отдохнуть, отойти от качки, полежать на травке… А тут — лорд Альвисс Шелан собственной персоной нагло пасется у них в корзинке вкусностей. Его, что плохо кормят? А может он что-то хочет им подложить? Или уже подложил, а теперь заметает следы? Вон, все роется и роется…
Таня начала подозревать неладное. Наг-советник всегда внушал ей опасения. А после всех переживаний уровень раздражения зашкаливал.
“Точно, неспроста все это! Пришел, разговор завел… О чем кстати? Чего-о-о?!! Рожать? Еще чего не хватало! Точно, что-то подлил уже, вон, Наинка улыбается, дура-дурой. Наверное, на нее обаяние какое-нибудь навел. Ах ты, змей подколодный!”
Видит Бог, как у Тани чесались кулаки подпортить это самодовольное личико. Она сдержалась, конечно, порыв свой уняла. А вот мысли — нет. Они так и толкались в голове и твердили одно и то же — “опоили, одурманили!”
Женская логика — она порой причудлива и непредсказуема. “Нужна вода! — подумала Таня. — Вода все смоет, и дурман пройдет”. И Таня решительно полезла в кусты. Найти родник и умыться прохладной чистой водой ей казалось жизненно важным. Чем дальше она отходила от места привала, чем больше к себе прислушивалась, тем больше убеждалась, что с ней что-то творится. Волнами от груди по телу начал расходится жар, а руки-ноги при этом леденели и отказывались слушаться. Она с трудом доплелась до дерева и села, прижавшись спиной к стволу. “Отравили, ироды, точно отравили”, — думала она, когда все поплыло перед глазами. — Наинка, дурочка, пропадет ведь одна”,
