ж, хочется верить.
Между тем мужчины дошли до нас. Витор держался на шаг позади из уважения к титулу гостя. Ларнатариэль вышел вперед и склонил голову перед нами, признавая нас равными себе.
— Ринья Вильгельмина, я прошу простить меня за неподобающее поведение. Уверяю, только мое дурное настроение было тому причиной. Надеюсь на понимание и снисхождение с вашей стороны. Ваше высочество, я буду рад увидеть вас в эльфийском дворце. Обещаю вам радушный прием, гостеприимство и уважение со стороны эльфов.
Ну еще бы он произнес что-то другое. Получалось, что встречу, которую устроили два императора, сорвал именно он, будущий супруг человеческой принцессы. И ему долго и терпеливо теперь выслушивать от отца все, что его величество думал насчет отвратного характера собственного отпрыска.
Естественно, я приняла извинения, а принцесса — приглашение.
Ларнатариэль посчитал свою миссию здесь завершенной и удалился вместе со свитой. Надо сказать, я вздохнула с облегчением. Думаю, принцесса — тоже.
К ней сразу же подсел один из братьев Витора. И я с чистым сердцем покинула их, вернувшись на свое место.
Орнелия сидела там же, где я ее и оставила, с излишне задумчивым видом, ей не свойственным.
— Что-то случилось? — поинтересовалась я, садясь напротив.
Моя младшая сестра обычно была яркой звездочкой, а никак не тихим ветерком. Сейчас же она не горела желанием блистать. И меня это настораживало. Что, вот что могло произойти, пока я разбиралась с родственниками двух императоров? Меня же не было полчаса-сорок минут, не дольше! А она при этом сидела у всех на виду! И теперь выглядит так, будто не знает, где находится и с кем общается!
— Пока точно не знаю, — тихо ответила Орнелия. Даже голос, и тот был у нее неуверенным. Словно она точно не была уверена, о чем и кому следует рассказывать о своих мыслях и чувствах. — Но у меня какие-то странные, непонятные ощущения. Таких раньше не было никогда. Хочется плакать и смеяться одновременно. Я… — Орнелия покраснела. На щеках и шее появились алые пятна. — Вилли, ты не поверишь, но я совсем недавно самым вульгарным образом хотела подбежать к одному из оборотней и… — щеки запылали, — обнять его! Незнакомого мужчину! А когда он посмотрел в мою сторону, в груди разлилось странное тепло. Вилли, я влюбилась, да? В оборотня?
«Только это не приворот. Такими словами обычно истинность описывают. С чем я тебя и поздравляю», — всплыли в голове слова Астера, сказанные как будто в прошлой жизни.
Приехали.
Глава 44
Для любого дома, какой бы богатый он ни был, тяжело праздновать сразу несколько событий. Дополнительная нагрузка ложится на плечи слуг, на семейный бюджет, да даже на нервы хозяев.
Была бы моя воля, я бы не готовилась вообще ни к званому вечеру с родственниками императоров, ни к празднованию дня рождения Витора. И то, и другое — никому не нужные траты. И во мне дико вопила жаба каждый раз, когда я отдавала Инге очередную сумму на ведение хозяйства и на подготовку к праздникам.
Но, к моему огромному сожалению, в том кругу, где я в данный момент вращалась, было принято вести себя по-другому. И потому сразу же после вечера я отдала приказ Инге готовиться ко дню рождения хозяина Уотерхолла. Припасов у нас имелось более чем достаточно. Рабочих рук — тоже. А значит, можно было ни в чем себе не отказывать. Ведь на празднике появятся и мои родственники, и родня Витора. Будет весело и людно. Очень весело и людно. И я в глубине души надеялась, что ожидаемые подарки с лихвой отобьют расходы на них.
А еще… Еще следовало и лично мне обязательно что-то подарить любимому супругу. Что-то такое, что запомнилось бы, и надолго. Понять бы еще, что именно. Вот чем можно удивить состоятельного аристократа? Правильно, ничем привычным. А вот непривычным… В общем, я в конце концов придумала. И если все пойдет по плану, Витор действительно запомнит мой подарок.
— Ты выглядишь излишне довольной, — проницательно заметил он в тот вечер. — Мне начинать бояться?
— Пока рано, — мило улыбнулась я и даже ресничками потрепыхала. Витор вздрогнул. — Что? Все в порядке, правда. Ничего страшного не случилось.
— А случится?
— Не думаю.
— Вилли…
— Да?
— Знаешь, — задумчиво проговорил Витор, — я так не нервничал, даже когда ты сообщила, что у моего братца появилась истинная.
— А зачем вообще было нервничать? Это воля богов, милый.
— Когда ты называешь меня милый, это означает, что пора искать укрытие. Ай! Вилли!
— В следующий раз ударю сильнее, — пригрозила я, опуская подушку. Витор обиженно фыркнул и потер пострадавшую шею. — Нечего меня постоянно стебать.
— Даже и не думал, — проворчал Витор. — Ты себя со стороны не слышишь. Иногда у тебя в голосе прорезываются совсем нехорошие нотки.
Нотки. В голосе. Это ты еще о подарке не знаешь. Вот тогда точно занервничал бы.
К положенному сроку все было готово: и официальная часть, и мой личный подарок. Последний я планировала вручить вечером, когда мы с Витором останемся наедине, после ухода гостей. Чтобы ничего и никто не отвлекали именинника от наслаждения тем самым подарком. А пока же, рано утром, едва проснувшись, просто чмокнула Витора в щечку и с заговорщицким видом произнесла:
— С днем рождения, муж.
Витор посмотрел на меня с подозрением, увидел кристально честный взгляд и вынес вердикт:
— До вечера я, может, и доживу. А вот до завтрашнего утра, вряд ли.
— Доживешь, не переживай, — любезно уведомила его я. — Раз уж я беременна, значит, и детей обязательно увидишь, и на ноги их поставишь. И пару им подберешь.
В глазах Витора отразился настоящий ужас.
— Ты так это говоришь, что хочется к Астеру сбежать.
Ну обормот же.
Завтракали мы спокойно, без посторонних. Все-таки этикет — полезная штука, хотя бы иногда. Хоть немного помогает охранять личное пространство. И если сказано, что перед завтраком могут появляться в доме только близкие и родные,
