Иными словами, руководство ФНПР отказалось от использования того оружия, которым она первоначально грозило Кремлю. И хотя руководство федерации продолжало наставивать на «нулевой варианте», «Белый дом» лишился поддержки самой массовой организации в стране[1161].
28-го, у гостиницы «Мир» появилась расскрашенная в желтоватый маскировочный цвет боевая машина пехоты с мощным громкоговорителем. Началась идеологическая обработка сторонников парламента. Эту БМП сразу же окрестили «Желтым Геббельсом». «Усиленный до тысячи ватт лай «Желтого Геббельса» без конца повторял одно и тоже: депутатам, которые сложат с себя полномочия, гарантируется сохранение всех привилегий, пособие в размере трехмесячного оклада и немедленное трудоустройство»[1162].
Тогда же в бывшей Администрации Президента Российской Федерации состоялось совещание, рассмотревшее предложение «Исправникова и Карпова» о том, как «вывести» из «Белого дома» «бывших депутатов» и «организовать индивидуальную работу с лидерами защитников Белого дома (Хасбулатовым, Руцким, Абдулатиповым, Ворониным, Баранниковым, Ачаловым, Дунаевым)»[1163].
В первые дни после обнародования указа № 1400 многие в «Белом доме» оптимистически смотрели в будущее. Однако уже после иницидента на Ленинградском проспекте намечаются первые перемены. По свидетельству Н. С. Афанасьева в ночь с 23 на 24 сентября из 48 офицеров, находишихся к в охране 8-го подъезда, «Белый дом» 33 покинули его вместе со своим командиром[1164].
Когда Дом Советов блокировали полностью, отток людей из него увеличился.
Прежде всего это коснулось Департамента охраны. Первоначально на постах находилось около трети его сотрудников. Остальные после дежурства уходили домой. Когда милиция перкрыла допуск в здание парламента, на своих постах осталась только «последняя смена»[1165]. Это означает, что 25–28 сентября количество сотрудников Департамента охраны сократилось примерно до 150–200 человек и затем продолжало уменьшаться[1166].
Стала сокращаться и численность Добровольческого полка. 28-го заявил об уходе почти весь второй батальон. По утверждению А. А. Маркова, это было связано с тем, что костяк батальона вместе с его командиром В. И. Хоухлянцевым состоял из членов ВКП(б), руководство которой приказало им покинуть «Белый дом»[1167].
Однако В. И. Хоухлянцев категорически отрицает это и утверждает, что решение принимали сами бойцы на строевом собрании. Они поставили перед руководством парламента ультиматум: или им выдают оружие, или же они уходят. А поскольку ни одного ствола батальону так и не дали, подавляющее большинство бойцов покинули свои позиции[1168].
29-го Добровольческому полку было выдано 2900 талонов на питание[1169]. Следовательно, за один день численность полка сократилась примерно до 935 человек, почти на четверть.
Кремль предъявляет ультиматум
Несмотря на то, что 28-го почти целый день лил дождь, возле оцепления продолжал толпиться народ. В 17.00 около трех тысяч человек сделали безуспешную попытку прорваться к Белому дому[1170].
Сколько всего сторонников парламента приходило в этот день к оцеплению, мы не знаем. По свидетельству Э. З. Махайского, около 18.15 только на ул. Заморенова собралось почти десять тысяч человек. Они полностью перекрыли улицу и остановили движение транспорта. «Люди, – сообщает очевидец, – возмущались установленной властями блокадой „Белого дома“. Собравшихся больше всего раздражала колючая проволока. Слышались возгласы: „Негодяи! Устроили концлагерь в центре Москвы“[1171]».
Вечером 28-го была сделана еще одна попытка пробиться к Дому Советов. Москвичи под дождем попытались прорвать оцепление на Дружинниковской улице возле Дома Кино. ОМОН вначале только оборонялся, затем перешел в атаку. «Под руки тащат раненых. – вспоминает один из участников тех событий, – При виде их по толпе снова проносится крик, переходящий в боевой клич и толпа, мгновенно став колонной, голыми руками отбрасывает карателей к баррикаде». На перекрестке происходит «общая свалка». «И тогда в пять минут три баррикады перекрывают Красную Пресню – там же, где в 1905 – у зоосада»[1172].
Однако закрепиться у зоопарка не удалось. «Мы, – пишет тот же автор, – отходим к перекрестку Садового и Пресни». Здесь тоже возникают баррикады. «Оставив там заслон человек в полтораста, – читаем мы далее, – следом перекрываем проспект Калинина у Садового. Как из-под земли тут же вырастают цепи омоновцев. Предоставив им заниматься разграждением, уходим по проспекту в сторону центра»[1173].
По всей видимости, одним из участников этих событий стал Э. З. Махайский. По его свидетельству, «в 8-м часу вечера ОМОН с помощью дубинок стал вытеснять собравшихся от „главной проходной“, на что последовала бурная реакция собравшихся, которые приступили к сооружению баррикад на Красной Пресне. ОМОНовцы стали разгонять их и оттуда, после чего митингующие ушли к пл. Восстания, а затем на Новый Арбат, где также устраивались завалы и приостанавливалось движение транспорта»[1174].
Происходили столкновения и в других места[1175].
Когда в первом часу ночи Э. З. Махайский вошел в метро «Баррикадная», то «увидел на эскалаторе много разбитых светильников, осколки стекла. Внизу дежурная по эскалатору рассказывала о том, как ОМОНовцы загоняли людей с улицы в метро (в двенадцатом часу ночи), преследовали их даже на эскалаторе и побили при этом светильники щитами и дубинками»[1176].
Можно встретить мнение, что события 28 сентября и последующих дней имели стихийный характер.
Однако есть основания усомниться в этом.
По свидетельству заместителя председателя Политсовета ФНС В. М. Смирнова, когда началась блокада «Белого дома» Исполком ФНС сразу же решил организовать митинги протеста[1177]. И уже 28-го, как пишет Э. З. Махайский, «взбунтовавшихся демонстран тов» «возглавлял» «депутат Константинов»[1178].
Поскольку 28 сентября «Белый дом» был полностью блокирован, 109 депутатов, оказавшихся за его стенами, собрались в здании Краснопресненского райсовета, объявили себя филиалом XX съезда и для руководства им избрали «временный штаб» или Координационный совет Х съезда. В него вошли 10 человек[1179], сопредседателями стали Николай Михайлович Харитонова, Игорь Михайлович Братищев и Владимир Агеевич Тихонов[1180].
Главная цель «филиала» заключалась в том, чтобы за счет него сохранять на съезде необходимый кворум и придавать принимаемым на съезде решениям законный характер. Вместе с тем «временный штаб» сразу же поставил задачу добиваться деблокирования «Белого дома», «наметил необходимые для этого мероприятия и приступил к их осуществлению». Первым шагом на этом пути была организация митингов протеста[1181].
В тот же день, 28 сентября, «руководство парламента» обратилось за помощью к Российской партии коммунистов и «поручило А. В. Крючкову организовать координацию действий по внешнему воздействию на кольцо сил МВД»[1182], то есть координацию митингов.
Тогда же появилась листовка, содержащая их график: 29 сентября в 17.00 – митинг у метро Краснопресненская, 2 октября – в 13.00 у Моссовета, 3 октября – в 14.00 на Октябрьский площади, 4 октября – в 17.00 у Моссовета, 7 октября с 16.00 митинги «у всех вокзалов г. Москвы». Как отмечалось в листовке, цель этих митингов заключалась не только в демонстрации протеста против блокады парламента, но и в том, чтобы 7 октября направить митингующих к «Белому дому» и деблокировать его[1183].
По свидетельству Н. М. Харитонова, эта листовка вышла из стен Краснопреснеского районного совета, но кто ее составлял и как разрабатывался график митингов, он не помнит. Руководство этими действиями было возложено на народного депутата из Омской области Олега Николаевича Смолина[1184].
Получив задание «организовать координацию действий по внешнему воздействию на кольцо сил МВД», А. В. Крючков сразу же обратился за помощью к своим товарищам по партии. В связи с этим вечером 28-го из Петербурга в Москву выехала руководитель местной организации РПК Евгений Александрович Козлов[1185].
29-го, возле Белорусского вокзала на улице Климашкина, где в помещении ЖЭКа располагался штаб РПК, состоялось соместное заседание членов Политсовета и Московского комитета партии[1186].
На этом заседании было принято решение: «создать единый центр руководства оппозицией в Москве» и организовать «серию митингов» «для воздействия на участвующие в блокаде Белого дома силы МВД»[1187]. По свидетельству Е. А. Козлова, на этом заседании рассматривался и вопрос о деблокировании парламента. Было решено направить свои усилия на мобилизацию антикремлевской оппозиции, а к деблокированию «Белого дома» перейти только после создания «критической массы»[1188].
