Читаем без скачивания Топот бессмертных - Илья Тё

Создание медленно поднималось на ноги. Глаза наконец свыклись с новым освещением, и Аспирин вдруг врубился – перед ним стоял человек, во всяком случае прямоходящее, двуногое и двурукое существо. Не слишком высокого роста, сгорбившееся, но все же огромное, широкоплечее, тяжкое и массивное, словно отколотая скальная глыба. Существо утробно втянуло воздух. Лицо монстра казалось безобразным. Изрытая оспинами и стянутая шрамами кожа, редкие клочки седой бороды обрамляли беззубый рот, правый глаз вспыхивал белесым светом, а на месте левого виднелась повязка из полуистлевшей черной тряпицы. Остатки одежды были собраны из разного сталкеровского шмотья, причем, судя по разнообразию цветов, от мертвецов разных кланов и группировок. Однако самый больший ужас внушала левая рука, свисавшая вниз огромной узловатой каменной ладонью. Рука, казалось, жила своей жизнью и время от времени то сжималась в кулак, то тянулась и дергалась в сторону. Старик бессмысленным взглядом взирал на сталкера, и рот его кривился в подобии улыбки или оскала хищника. Глаз замерцал сильнее. Живая смерть возвышалась над Аспирином, сколько раз не сумевшая догнать его и все-таки поймавшая здесь.

– Ты кто, чувачок? – подавляя страх, гулко выдавил сталкер, глядя в единственное око страшилки.

Страшилка, уже приготовившийся кончить Аспирина, замер. Видимо, беспримерно тупой вопрос сталкера его изумил. Огромный урод качнулся, словно гипертрофированный в размерах китайский болванчик, потом пробулькал удивленно:

– Я-то? А ты кем хочешь, чтобы я был, подделка трупа?

Вопрос монстра тоже поставил Аспирина в тупик. Но ненадолго. Пацан он был в целом с понятием, и смутить базаром его было трудно.

– А я знаю кем! – Сталкер облизнул засохшие губы. – Живым, мля! Ты ведь не зомби, чувачок?.. Не-е-е, не зомби.

Тихо постукивая черными кривыми ногтями, к сталкеру по-паучьи подобралась страшная, мертвая рука. Сейчас что-то будет, что-то очень плохое, допер Аспирин. Он попытался убрать лицо в сторону, замотал головой, и свет фонаря случайно упал на другую, обычную старческую морщинистую руку, лежавшую на груди. Кисть украшала расплывчатая татуировка, изображавшая череп в респираторе, а чуть дальше еще одна – стилизованная мишень снайперской винтовки.

Что за… где же… да это…

– Хохмач!!! – изумленно выдохнул сталкер, пораженный мгновенным узнаванием. – Хохмачов, гнида, ты ли?!

Перед ним стоял бывший владелец хотеля – пожилой сталкер, со знаменитым в предбаннике погонялом Хохмач, собственной персоной. Правда, с некими изъянами во внешности.

Говоря откровенно, бывший «пизнесмен» и партнер г-на Рыжняка по гостинично-барному бизнесу своей фамилии не соответствовал. В том смысле, что с шутками юмора у него было тяжело и хохмы от Хохмача было не дождаться. В новом обличье с пантомимой и анекдотами, как оказалось, дело обстояло еще хуже. Так что, услышав, как по полу скребутся когти, Аспирин даже не удивился. Опустив взгляд вниз, он увидел, что вместо обуви у старого приятеля босы ножки с огромными когтями, чем-то напоминающими птичьи. Только больше. Такими горло порвать было до неприличия легко. Аспиринушка крякнул. В тот же момент человекоподобное чудовище (или же чудовищеподобный человек) жалобно моргнуло глазом, и взгляд его, до этого мутный и бесноватый, вдруг стал ясным и совершенно осознанным.

– Чего? – смешно сорвался в высокие ноты голос урода. – Ты чё сказал, то… чувачок?

– Хохма! – заорал в ответ Саня. – Ты сталкер Хохмач! Хохмачов!

Жуткий монстр переступил, качнулся и сел прямо на ноги Аспирина, едва не переломав. А потом неожиданно застонал и наотмашь врезал кулаком по своей уродливой клешне.

– Хохма-а-а-ччч!.. – простонал он и прокаркал, как птица: – Хохмачов… Хохмачов…

Самая жуткая и нереальная догадка поразила измученный мозг Аспирина. Но бродяга был готов ко всему. Он знал, насколько сложна для человека логика Зоны. Вопрос сорвался с губ сам:

– Три года назад! Ты был со мной во время набега на китайский военный склад под Хэлуном! Я помню это. Ты – помнишь?!

Старик немного отполз назад и медленно, словно не веря самому себе, произнес:

– Кажется… помню. Хэлун… Хохмачов… Я и есть – Хохмачов!

Аспирин был почти готов к такому повороту событий, но как только монстр признал свою личность, тут же засомневался. Память упорно рисовала сцену, в которой Рыжняк выписывал на «скорбной» доске хотеля имя погибшего. Имя было «Х-О-Х-М-А-Ч» – по буквам. Типа, пусть земля будет пухом. Аспирин вспомнил стопку, накрытую коркой хлеба, и речь Рыжняка на поминках лучшего друга.

– Хохмач сдох, – неуверенно сказал сталкер.

И, помолчав, добавил:

– Ты зомби.

Глухой стон вырвался из груди старика.

– Лучше быть зомби! – Старик закашлялся. – Лучше быть трупом, чем так вот…

И он снова врезал по левой руке.

Аспирин прищурился. Старый черт сталкер Хохмач, или то, что его напоминало, выглядел кошмарно. Но эти пронзительно голубые глаза, этот прищур из-под густых бровей, этот взгляд спутать было нельзя… Нет, мать твою, ошибки быть не могло. Аспирин слишком четко и хорошо помнил эти гребаные черты.

– Хохмач… – потрясенно обронил Аспирин, почти теряя дар речи. – В натуре, ты – Хохмач.

Ужасное существо обрадованно поднялось, стряхивая «человеческой» рукой грязь с коленей. Открыло рот и тут же его захлопнуло. В разверстой на мгновение пасти сталкер увидел острейшие иглы зубов – в несколько рядов, словно у акулы… Опустив взгляд вниз и впервые обозрев всю фигуру монстра с головы до ног во весь рост, заметил, что издохший Хохмач был одет, как ни странно, в легкий армейский бронежилет и простой комбинезон военного образца. Через плечо его на широкой кожаной перевязи висел огромный ствол. На глаз Аспирин прикинул, что жуткое оружие представляет собой, вероятно, необычный гибрид «гатлинга» и «отбойника», причем стреляющего, судя по всему, дробью или картечью – об этом свидетельствовал калибр оружия, близкий минимум к четырнадцатому. Приглядевшись, Аспирин заметил также два арта – «браслет» и «этак». Очевидно, в совокупности оба артефакта создавали какую-то мини-аномалию, разгоняющую механизм псевдодробовика до необходимого предела.

– Хохмач и есть! – радостно и неожиданно бодро вздохнуло чудовище. – Точно!!! А ты сам-то кто, братишка? Родной ты мой! Дай-ка погляжу… Ведь ты меня знаешь, верно? Значит, и я тебя опознаю… Ёпта, да неужели? Саня-Ацетон?!

– Аспирин, – поправил Аспирин.

– Да мне пох! – совсем по-человечески заржал монстр. – Все так же наркоманишь? Трава есть?

– Завязал.

– Да ну на? – Клешненосец необычно закряхтел-захихикал, мотая головой, словно от удовольствия. – Не-е, мля, помню-помню. И случай с зомби под Хэй-лудзяном… Удивил ты тогда меня. Вот так встреча, однако, приятель!

– Я те пока не приятель, – обронил Аспирин глухо, подозрительно смотря на собеседника, словно на мираж или призрак. – И, Хохмач, одно уточнение для тупых. Ты же сдох.

Аспирин стоял безоружный. В том смысле, что его автомат лежал хрен знает где, в стороне, далеко за спиной сталкера. Но нож – тот самый, которым Белошапочка приловчился вскрывать уникальные мозги телекинетиков, – нож висел на поясе. И Аспиринушке стало внезапно по фиг, кто тут мутировавший монстр, а кто обосравшийся хомо сапиенс. Клинок грел бедро, и ладонь зудела. На всякий случай Аспирин сделал шаг назад и спросил прямо, без политесов:

– Один вопрос, чувачок. Как ты здесь выжил? Дом полон кинетиков, так? Они любят людей, не ошибаюсь? Однако специфической, я бы сказал, любовью.

Урод поднял голову и в упор уставился на сталкера. Эйфория, охватившая его за секунду до этого, мгновенно слетела. Снова обозлившись, монстр нахмурился и, чуть раздвинув кривые губы, продемонстрировал сверкающие клыки.

– А ни-как! – медленно, с расстановкой прохрипел он. – Ни-как не выжил.

Аспирин, как хищник, оскалился в ответ сам. Или улыбнулся. «Ах ты, гондон дырявый, – дружелюбно подумал он. – Хохмы хохмить со мной решил Хохмачов? Вкусные люди, сука…»

Готовясь к прыжку, Аспирин отодвинул ногу еще чуть дальше, и она неожиданно коснулась цевья автомата. Было темно, но уж трещотку-то свою старый бродяга не спутал бы ни с чем. Выходит, не обронил у двери, протащил за собой почти до монстра. Трещоточка ты моя, красотка! Мгновенно нащупав приклад, Аспирин зацепил носком ремень, дернул ногой, подкинул «калаш» в воздух и тут же перехватил родное оружие, отполированное за годы службы собственными пальцами. Ствол уперся в лоб нежити. Чудовище, однако, не шевельнулось.

Тогда, почувствовав в руках ствол и власть, Аспирин отпрыгнул назад на два шага.

«Вынести ему мозг, и весь базар, сука!»

Но Хохмачов, вернее, то, что от него осталось, сидел неподвижно и прижимал к груди уродливую руку, словно баюкая новорожденного младенца.

– Постой, – словно опомнившись вдруг, попросил он. – Я все расскажу, тебе. Не стреляй, пожалуйста. Я болен. Я просто болен!