— Кто это? — едва слышным шепотом спросила она, инстинктивно обхватывая руками его талию.
Эш нахмурился.
— Наверное, один из отцовских конюхов, — ответил он.
— Кларинда? Ты здесь, детка? Один из лакеев сказал мне, будто видел, как ты шла сюда. Сын графа Читмена только что приехал и с нетерпением ждет, когда его тебе представят.
Уткнувшись лицом в жилет Эша, Кларинда беззвучно застонала.
— О нет! Это папа! С тех пор как я приехала из семинарии мисс Трокмортон, он умудрился устроить для меня целый парад титулованных ухажеров в надежде, что один из них мне приглянется.
Эш приподнял ее подбородок одним пальцем, чтобы заглянуть ей в глаза.
— Но ты ведь навсегда обрежешь этим гарпиям языки, если в один прекрасный день они будут вынуждены величать тебя «леди Читмен», — заметил он.
На мгновение прикусив губу, Кларинда лукаво улыбнулась.
— А вдруг я предпочитаю, чтобы меня именовали «мисс Девчонка-сорванец»? — вымолвила она.
— Это твое желание я выполню с радостью. — И, схватив Кларинду за руку, Эш повел ее к задней части конюшни.
Отодвинув в сторону висевшую на одном гвозде доску, Эш протащил Кларинду сквозь образовавшийся узкий проем. Когда подол ее юбки зацепился за гвоздь, он попросту оборвал его. А потом они побежали сквозь теплую ветреную ночь, взявшись за руки, а их веселый беспечный смех летел по воздуху следом за ними.
При воспоминании об этих чудесных мгновениях полной свободы Кларинда почувствовала, что башня султана стала для нее клеткой. Поверх раскачивавшихся на ветру верхушек пальм она видела лишь темную бездну моря, на которой раскачивалась прерывающаяся на волнах серебристая лунная дорожка. Ну почему судьба так жестока к ней? Почему случилось так, что она пересекла целое море, чтобы снова оказаться в руках Эшли Берка?
Кларинда прижалась лбом к решетке. Будет лучше, если она станет напоминать себе, что ей было хорошо в его объятиях, лишь во сне. Кларинда уже не в первый раз побывала на том залитом солнцем лугу в темные и одинокие ночные часы и опасалась, что этот раз — не последний.
Ее упрямое воображение, казалось, всегда забывало о холодных, влажных и цепких пальцах тумана, которые схватили их, когда Эш опрокинул ее на плащ в то давнее утро. Возможно, ей было просто слишком больно вспоминать о том, как дрожали от страсти его руки, когда он прикасался к ней. Как она прикусила его плечо, чтобы не закричать, когда он лишил ее невинности и его плоть ворвалась в ее лоно, наполняя его собой. Его невыразимую нежность, когда своим носовым платком с монограммой он отер следы своего деяния.
Кларинда понимала, что должна стыдиться своего поступка, однако стыд уступил место восхищению теми чудесными ощущениями, которые они испытали вместе. Стыд настиг ее позднее, когда Эш удалился и она осталась одна, размышляя о последствиях этой краткой идиллии.
Проходили недели, а Кларинда не получила от него ни одного письма. Ее измученное болью сердце даже испытывало облегчение, когда она воображала, будто Эш умер или его упекли в какую-нибудь заморскую тюрьму, где он мечтал о солнечном свете, а ночами видел ее во сне. Кларинда все еще была слишком молода и наивна, чтобы верить, будто только оковы смерти могут не пустить его в ее объятия.
И лишь когда недели превратились в месяцы, когда и уважаемые, и скандальные газеты начали писать о его отважных подвигах в Ост-Индской компании, Кларинда поняла, что Эш и не собирался возвращаться к ней.
Возможно, он никогда этого не хотел.
Похоже, она была для него просто глупой девчонкой, которую он когда-то соблазнил, — первой в длинной очереди его сексуальных завоеваний. А теперь стала всего лишь работой, обычной сделкой, заключенной между двумя мужчинами, которая завершится, когда один из них передаст другому внушительную сумму, как при покупке породистой кобылы.
Кларинда заподозрила, что должна даже поблагодарить Макса за то, что тот избавил ее от иллюзий и дал понять: Эш никогда не прискачет к ней на белом коне и не расскажет о своей любви. Да и сам Макс предпочтет нанять ландо с хорошим кучером, чем ездить верхом на белом коне. Впрочем, он проявил себя героем в самом важном для нее деле. И будет неправильно, если он узнает, что его нареченная увлеклась другим мужчиной. Макс заслуживает большего.
Кларинда уже отворачивалась от окна, чтобы вернуться к сомнительному комфорту своей кушетки, как вдруг ее внимание привлекло какое-то движение в саду. Сначала она подумала, что это всего лишь тень облака, загородившего луну. Но, вглядевшись в темноту, различила фигуру мужчины, который нервно бродил по витиеватым дорожкам сада. Она не сводила с него глаз, и когда он затянулся сигарой, ее разгоревшийся кончик осветил его худощавое лицо.
Кларинда была вынуждена признаться, что испытала некоторое злорадство, увидев, как Эш блуждает по саду, страдая, как и она, от бессонницы. Не исключено, что из постели его тоже выгнал какой-нибудь сладостный сон, а его тело жаждало удовлетворения, которого он никогда не получит.
Однако улыбка на ее лице погасла, когда он остановился на дорожке прямо под ней и, подняв глаза на башню, устремил свой взор прямо на ее окно, словно зная, где ее найти.
Кларинда поспешно отступила на шаг назад, чтобы укрыться в тени. Конечно, это невозможно, но она не могла избавиться от ощущения, что он ее видит. Различает в темноте голодный блеск ее глаз, видит, как прерывисто вздымается ее грудь, как под жаром его взгляда ее соски превращаются в крохотные, но крепкие розовые бутоны.
Лишь когда Эш одним плечом оперся о пальмовый ствол и долго затягивался сигарой, Кларинда поняла, что он никуда не спешит.
Она медленно отошла от окна, испытывая предательское чувство радости, охватившее все ее существо. Язык Эша мог лгать, но его глаза — никогда.
Возможно, он ее не любит, однако он все еще хочет ее.
Как ни странно, оставшуюся часть ночи Кларинда спала крепко и не видела снов. Почему-то, узнав, что Эш следит за ней, она почувствовала себя более защищенной, чем если бы ее охраняла целая армия вооруженных ятаганами евнухов.
Когда на следующее утро она вышла из своего спального уголка и стала спускаться вниз по ступеням, ее походка была легче, чем обычно. Кларинда даже поймала себя на том, что мурлычет себе под нос какую-то веселую мелодию.
Свою многослойную юбку она сменила на пару экзотических шаровар, какие носили во дворце многие женщины. Они обтягивали ее ягодицы, затем сильно расширялись, скрывая ее длинные ноги, а на лодыжках были присборены. Полупрозрачный шелк шаровар был выкрашен в роскошные оттенки кораллового и сапфирового цветов. Ходить в таких шароварах казалось странным, однако нельзя было отрицать, что это очень удобная одежда.
