Он родился 7 ноября 1891 года в городе Тифлисе в семье офицера. В двадцать лет успешно окончил кавалерийское училище и, получив офицерское звание, начал службу в царской армии. Дрейера возмущало, что во главе армии поставлены бездарные генералы, обрекшие ее на поражение и бессмысленные жертвы в войне, поражали неорганизованность в снабжении войск и казнокрадство чиновников. Он уважал солдат, переносивших неимоверные тяготы и лишения армейской жизни, не давал глумиться над ними, и однажды, защищая солдат, он сгоряча зарубил одного помещичьего сынка. Военный трибунал приговорил Дрейера к расстрелу, но революция помешала привести приговор в исполнение.
2 марта 1918 года Николай Дрейер добровольно вступил в ряды Красной Армии, вскоре его назначили начальником полковой школы, а затем — командиром эскадрона и командиром полка. Он храбро сражался против Дутова, Антонова и многочисленных банд басмачей, защищая молодую Советскую Россию. 14 ноября 1923 года Н. М. Дрейер стал командиром кавалерийского дивизиона школы имени ВЦИК, которая охраняла Кремль — сердце революции. Николай Михайлович воспринял это назначение как самую высокую награду и мечтал увидеть В. И. Ленина. Но 21 января 1924 года узнал: Ленин умер. "Чувство было такое, рассказывал он нам, — словно мы вдруг осиротели. Мужественные кремлевские курсанты и командиры, прошедшие через пекло многих фронтов и боев, зарубившие сотни беляков, не знавшие страха стальные конники плакали".
В тридцатые годы Николай Михайлович служил заместителем командира кавалерийской дивизии, которой в то время командовал Г. К. Жуков, а в сорок первом снова сражался с врагом. 12 октября 1941 года в боях на Можайском шоссе был тяжело контужен, почти ослеп. Летом 1942 года врачи признали "годен к нестроевой". Но разве мог боевой генерал смириться с такой судьбой? Назначенный заместителем командующего 4-й резервной армией по тылу, он после ряда настойчивых просьб возвратился на строевую службу и получил назначение заместителем командира корпуса. И вот теперь принял нашу 20-ю гвардейскую стрелковую дивизию.
Сначала мы все внимательно присматривались к новому комдиву и даже побаивались его. Однако генерал Дрейер умел ценить хороших работников, и вскоре весь коллектив управления дивизии почувствовал его твердую руку и повседневное внимание. Он любил людей, умел располагать их к себе не окриком, а разумными требованиями и добрым советом. Оперативность работы штаба повысилась. А уж если Дрейер приказывал, то все исполнялось не только быстро, но и абсолютно точно. Отдавая распоряжения, он никогда не забывал проконтролировать выполнение. Этого требовал и от нас.
Готовясь к наступлению, командование 46-й армии еще в конце февраля провело ряд частных операций по захвату плацдармов на западном берегу реки Ингулец. В одной из них принимала участие и 20-я гвардейская дивизия. В ночь на 27 февраля она форсировала реку и захватила плацдарм в районе Рабочего поселка и хутора Марьинский. Противник в течение трех суток предпринимал яростные контратаки, но сбросить наши части с плацдарма не смог. Все его контратаки были успешно отбиты, и в начале марта 6-й гвардейский корпус начал подготовку наступления с этого плацдарма.
Корпус имел задачу прорвать оборону противника в районе Карачуновки, ударом в направлении Зеленый Гай, Казанка разгромить противостоящего противника и к исходу первого дня наступления овладеть рубежом Зеленый Луг, Тихий Приют. По решению командира корпуса генерала Котова боевой порядок строился в два эшелона. В первом эшелоне наступали 48-я гвардейская и 353-я стрелковые дивизии, во втором — наша 20-я гвардейская.
Приказ командира корпуса на наступление был получен утром 5 марта. Предстояло в ночь на 6 марта передать участок обороны Карачуновка, хутор Марьинский частям 353-й стрелковой дивизии и к утру 6 марта сосредоточиться западнее Екатериновки, чтобы быть в готовности развить успех 48-й гвардейской стрелковой дивизии в направлении Зеленый Гай, Тихий Приют и отразить контратаки противника с направления Анастасьевка, Зеленый Луг.
Генерал Дрейер и полковник Лимонт 4 марта участвовали в рекогносцировке командира корпуса и хорошо уяснили задачу дивизии. Поэтому комдив заранее продумал свое решение и к моменту получения приказа корпуса штабом были подготовлены все предварительные распоряжения частям на смену. Прочитав приказ, Дрейер уточнил детали своего решения и сразу же объявил его руководящему составу. Оно сводилось к тому, что дивизия должна наступать в двухэшелонном построении. В первом эшелоне 57-й и 60-й гвардейские полки, а во втором — 55-й, которому ставилась задача продвигаться на левом фланге дивизии за 57-м полком и быть готовым развить его успех и отразить контратаки противника слева. На усиление полков первого эшелона придавалось по одному артиллерийскому дивизиону 46-го артполка. В резерв выделялся 15-й истребительно-противотанковый дивизион.
55-м гвардейским в связи с болезнью подполковника Климова временно командовал заместитель командира полка подполковник И. С. Шевелев. Это обстоятельство было учтено генералом Дрейером, и полк поставили во второй эшелон.
Объявив решение, Николай Михайлович приказал мне к 12 часам вызвать на высоту 110,0 для проведения рекогносцировки всех командиров полков.
— Борис Антонович, — обратился он к Лимонту, — я беру на рекогносцировку Основского, Бологова и Карцева, а вы с операторами и начальниками служб займитесь разработкой боевых документов.
Вечером 5 марта, возвратись с рекогносцировки, я подключился к разработке боевых документов, и в 22 часа они были утверждены комдивом. В ночь на 6 марта большинство офицеров выехали в полки, чтобы помочь организовать смену и вывод войск в новый район сосредоточения. Меня же комдив направил на КП 48-й гвардейской стрелковой дивизии, поручив уточнить все вопросы и сигналы взаимодействия. К утру 6 марта части дивизии, сдав свой участок обороны, организованно и скрытно произвели перегруппировку и были готовы к выполнению боевых задач. В 7 часов, когда еще не рассеялась предрассветная мгла, войска первого эшелона армии после сорокапятиминутной артиллерийской подготовки ринулись в атаку.
Шел мокрый снег, пронизывающий ветер затруднял наше наблюдение за полем боя. Однако его напряжение мы чувствовали по грохоту разрывов, нескончаемому треску пулеметов и автоматов, гулу моторов танков. Враг яростно сопротивлялся, и все же наши войска упорно продвигались вперед.
Ближе к полудню командир корпуса вызвал к себе генерала Дрейера. Тот взял меня с собой. Генерал Котов кратко обрисовал обстановку, в частности заметил, что, хоть противник пока и сопротивляется и даже контратакует правый фланг корпуса, резервы его на исходе. К тому же на левом фланге 48-й дивизии наметился успех. Введенный в бой полк ее второго эшелона прорвал первую позицию и завязал бой за вторую. В полосе 36-го стрелкового корпуса введен в бой 23-й танковый корпус генерала Е. Г. Пушкина, что значительно осложняет положение неприятеля.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
