Кстати, насчет баррикад. Из чего их строить?
Держась за стену, я кое-как поднялась и осмотрелась. И… завизжала.
Вдоль стены стоял стеллаж, как у и Димы. Только у последнего его занимали книги и другие мелкие предметы. Здесь же на полках стояли огромные банки, а в них… В них… заспиртованные головы!
25
К сожалению, дверь еще не успела закрыться, Дмитрий среагировал на мой крик, повернувшись в мою сторону и тоже увидев головы, а его старший брат воспользовался этим. Он надавил посильнее на топор, за который они сражались, и лезвие вошло Димке в шею.
Голова закружилась сильнее. Тошнота подкатила к горлу, и я сжала рот рукой. Очень хотелось потерять наконец сознание. Сказать по правде, мне ничего никогда так сильно не хотелось! Но я понимала, что, как только отключусь, сразу же буду обезглавлена.
– Зачем это все? – спросила я строго, видя, как он наступает на меня. Из-за того, что он встал на пороге, дверь так и не закрылась. – Ты же знаешь решение задачки. Почему бы просто не убивать людей на улицах?
– Ты думаешь, я какой-то маньяк? – с пренебрежением спросил Даниил, и я впервые удостоилась хоть какой-то экспрессии. Раньше мне казалось, что его вообще ничего в жизни не волнует. Ну, кроме убийств, конечно.
Я уже открыла, что ответить «Да, естественно!», и слава богу, что не успела.
– Мне нужно решение задачки. Я давал им всем шанс. Никто не смог.
– Я дам тебе решение. Коллеги твоего отца узнали, что ты за монстр, и он их убил, чтобы они никому не рассказали. А потом он сел в лодку и утонул.
– Нет, – покачал он головой. – Отец выбрался с острова. Мне нужно знать, где он сейчас. Он дал зашифрованное послание, но я не смог разгадать. – Я судорожно думала, что ему сказать, чтобы переубедить убивать меня, и скромно полагала, что у меня есть время, мы ведь так прекрасно беседуем. Но тут события стали развиваться слишком быстро. – Может, следующая сможет! – сказал он и замахнулся.
– Стой! Время не вышло!
– Что? – Он, хоть и задал мне вопрос, но топор не опустил.
Глядя вверх прямо на лезвие, я продолжила:
– Мне дали время – три дня, как и всем остальным. Но оно еще не вышло. Я не знаю, какой срок ты устанавливал для своих пленниц и в какой час начиналась игра, но у меня есть еще время до полуночи.
– Я начинал игру раньше.
Вот блин! Ну и что, спрашивается?
– Полночь – мистическое время. Конец суток, начало суток, – процитировала я Димку. И тут вспомнила: – У меня есть доказательство! Таймер в холле! Он его поставил на семьдесят два часа, когда началась игра! Можешь проверить!
– Хм… – Не поверите, какую гамму разнообразных чувств я испытала, видя, как Даниил опускает топор. – Ладно. Ты вроде не дура. Может, справишься.
И он молча вышел. Мне пришлось плестись за ним. Спасительный холл с лестницей был все ближе…
«Мы поменяли код», – вспомнились мне слова Димки, и я чуть не завыла в голос. Я резко бросилась назад и просто упала на колени перед его телом. Кровь была повсюду. Дмитрий, несомненно, был мертв. Боже, вот чудовище! А Димка ведь был уверен, что брат к нему питает нежные родственные чувства и считает его единственным близким человеком! Но все, чего он хочет в этой жизни, все, чем одержима его душа (если она у него в принципе есть) – это поиски отца и убийства несчастных девушек, которые ему чем-то не угодили.
Черный прямоугольник на столе наглядно демонстрировал, что у меня оставалось еще три с половиной часа. Это хорошо. При условии, что у задачки вообще имеется ответ, конечно, и при условии, что меня отпустят с миром, если я ее решу (что вряд ли). В любом случае у меня появилось время. Но нужно было определиться с правилами игры. Новый ведущий – новые правила, так?
– Дима говорил, что я могу обращаться к нему с любым вопросом неограниченное количество раз. Если он владел нужной информацией, он делился ею. А ты настроен отвечать на мои вопросы?
Данила присел в кресло и положил топор на пол возле своих ног. Я посчитала для себя безопасным сесть на диван.
– Я не люблю много говорить. – Кто бы мог подумать! – Я один раз могу рассказать свою историю. Дальше зависит от тебя.
Ясно. Я должна сразу придумать все вопросы, а потом собирать его ответы как пазл. А если что-то всплывет потом?
– Ну хорошо. Ты знал, что твой отец Федор Дроздов убил всех полярников на станции смертельным ядом?
– Да. Папа много путешествовал. Он добыл яд кобры, какой-то особой, редкой. Смешал с болиголовом. И чем-то еще, я не в этом не силен. Забрал активированный уголь и прочие таблетки. И сказал им на той стадии, когда уже ничего нельзя сделать. Они бы лежали парализованные и умирали медленно и мучительно. Противоядия от болиголова нет, как и от яда кобры того вида.
– Но даже если бы был, надвигалась буря, к ним никто бы не приехал и не прилетел.
– Да.
– Откуда у них морфин, если твой отец все забрал из аптечки?
– Мой отец дал им. Бабушка была врачом. Сейчас морфином никто не пользуется, есть аналоги. Но в ее время он использовался. К сожалению, было только две дозы. Он не хотел, чтобы они мучились. Но не знал иначе, как заставить их замолчать. Поэтому он рассказал, что они отравлены. Предупредил. Чтобы они могли умереть так, как хотят сами.
– Он знал про страховку?
– Да. Он хотел сделать доброе дело под конец.
Кое-что не сходилось в этой истории.
– Я не совсем понимаю… У полярников же длительные контракты. Он был там с ними изначально, и довольно долго. Станция открылась за месяц до случившихся событий, или около того. Как он узнал, что ему придется их убивать? И как они узнали, что сын их коллеги серийный маньяк?
Он не по-доброму посмотрел на меня. Но мне было плевать. Я уже выиграла для себя время и цацкаться с ним не собираюсь. А потом, скорее всего, конец один…
– У него не было с собой яда и морфина. Это я привез. И я рассказал.
– В смысле? – И тут до меня дошло. – Ты был там? С ним? На станции?
– Откуда, ты думаешь, я все это знаю? И я не серийный маньяк.
– Но ты убил одноклассницу своего брата. Которая ему нравилась, – зачем-то добавила я, как будто это имело значение, и если бы она никому не нравилось, то якобы можно было ее убивать.
– Она не только ему нравилась! Она сама виновата! Наговорила мне гадостей… Я пытался… Я хотел… Я пытался ее любить… А она смеялась… – Даниил перестал походить на себя. Хотя я его толком и не знаю. «Перестал походить на человека» – вот так нужно было сказать. И таким его Дима, очевидно, никогда не видел, оттого и не верил, что старший брат на такое способен. – Вы все!.. – Он схватил с пола топор и сжал рукоятку так сильно, что побелели костяшки, а сами пальцы, напротив, покраснели. – Все вы твари! Вас любишь! Душу открываешь! Раздеваешься перед вами! А вы смеетесь!
– Не все! – крикнула я, чтобы он успокоился. Я далеко не психолог, конечно, и не профайлер, или кто там занимается психологией серийных маньяков, и, возможно, делала что-то неправильно, однако Даниил все-таки опустил топор.
– Все… – сказал он, но уже тише. – Одна из вас вон, - показал он на свою ногу, - порезала меня.
Ну да, типичная логика человека, лишенного эмпатии. Я ее пытался зарубить топором, а она, дрянь такая, саданула меня ножом! Как ей не стыдно?
– Продолжай.
– Что?
– Говорить – вот что. Куда ты дел тело? Тебе отец помог избавиться?
Он кивнул.
– А мать? Она знала?
– Какая тебе разница?! Зачем спрашиваешь про нее?
– Вдруг это поможет мне в моем расследовании? Ты же дал мне задание – найти отца. Я обязана задавать вопросы про его жену.
– Она помогла, – кивнул он. – Во второй раз.
– Что? – мне почему-то не приходило в голову, что когда случилась эта история на ТДС, на счету Даниила была не одна жертва.
– Да, но эта была незнакомая. Я думал, что с незнакомой будет легче. Я нашел ее в баре. Я привел ее домой. Но…
