- Что же это деется? – продолжил атаман, улыбаясь щербатым ртом, - генерал, а без свиты? Золотишка в переметной суме всего полсотни монет? Или вы золотишко припрятать успели? То-то ты по кустам скакал! Сбросил, небось, всю казну! Говори, красавчик, пока мои робяты тебя плетьми не приласкали!
Я сел, постаравшись изобразить максимально независимую позу. Брезгливо оглядев разбойника, я хмуро сплюнул ему под ноги и сказал тихим, спокойным голосом:
- Если ты, пидор ёб…й, прямо сейчас развяжешь нас и извинишься, то я позволю тебе легкой смертью умереть. Сам себе харакири сделаешь! В противном случае, гандон штопаный, я тебя на ленточки порежу, для бескозырок! Сечешь тему, гнида бородатая?
Должно быть атаман понял из моей тирады всего несколько слов, но угрожающий смысл уловить смог. Переменившись в лице, бородач со всего маху въехал мне в печень носком сапога. Охнув, я рухнул на траву, в довершении всего сильно ударившись затылком о землю. Ничего, до свадьбы заживет, как говорила моя бабушка. Но главное, чего я добился своей наглой выходкой, так это крепко зажатый сейчас в кулаке нож, крохотная выкидушка с четырехсантиметровым лезвием, бритвенной остроты. До того ножик покоился за обшлагом мундира. Чтобы незаметно извлечь его, нужно было отвлечь внимание. Отвлек, что называется, на славу! От лица атамана можно было прикуривать! Минуты две этот придурок, держа волосатую лапищу на рукоятке пистолета, грозно пучил глаза и старательно хмурил брови. Напугал ежа голой жопой! Хотел бы убить, убил бы сразу.
Я сразу сообразил, что пытаться освободиться нужно уже сейчас. Потом будет поздно, эти мужики, хоть с виду и дегенераты, а обыск провести догадаются. Или просто снимут с нас добротную одежду. Все колющие и режущие предметы изымут, а затем засадят в какую-нибудь нору. Как бы не пришлось из неё руками выкапываться, подобно графу Монте-Кристо. Нет, бежать нужно сразу!
Атаман, молча постояв рядом с нами несколько минут, повернулся и потопал на помощь своим «робятам», шарящим по кустам в поисках несуществующей «казны». Убедившись, что он отошел на безопасное расстояние, а два олуха с дубинками, оставленные нас охранять внимательно наблюдают за процессом поисков, я начал действовать. Перекатившись на живот, резким движением выворачиваю кисть руки и полосую по стягивающим запястья веревкам. Гнилая пенька расползается под лезвием, словно труха. Свободными руками сильно отталкиваюсь от земли и принимаю вертикальное положение, взмах ножом над лодыжками и я полностью очистился от пут. Один из охранников только сейчас обратил внимание на мои манипуляции. Я угрюмо подмигнул ему, разбойник в ответ глупо улыбнулся и растерянно захлопал глазами, на его рябом лице отчетливо читалась напряженная работа мысли. Как же так, ведь только что мы лежали связанными и вдруг поднялись! Я с виду неторопливо, а на самом деле быстро, но аккуратно стал освобождать своих товарищей. Начал с Олега. Есаул, сбросив с себя обрывки веревок, неуловимым движением извлек из-за голенища ботфорта десантный нож и коротким, точным ударом нарисовал дураку-охраннику ещё одну глупую улыбку. Под подбородком… Второго караульного упокоил ротмистр, просто свернув мужику голову, тот и пикнуть не успел.
Разбойники даже не догадались обхлопать снаружи нашу одежду. Большая ошибка! У каждого из нас под мундиром висела сбруя с импульсником Стечкина. Достав пистолеты, мы построились в короткую шеренгу и открыли беглый огонь. Через две минуты с шайкой было покончено. Последним мне попался атаман. Я мстительно прострелил бородачу коленные чашечки. Забыв о внушительном арсенале за поясом, мыча от боли, предводитель елозил по окровавленной траве. Не спеша, приблизившись к потерявшему грозный вид разбойнику, я снял с его кудлатой головы свою треуголку и, от души врезав ногой по печени, вкрадчиво спросил:
- Помнишь, я обещал порезать тебя на ленточки?
- Да, - невнятно пробурчал атаман. К боли добавился страх и здоровенный мужик свернулся как эмбрион.
- Обычно я всегда выполняю свои обещания, - продолжил я, - но сейчас, прости, нет времени! Но помучиться тебе придется!
С этими словами я приставил к животу разбойника дуло пистолета и два раза нажал спусковой крючок. К вечеру эта сволочь загнется. В качестве трофея я забрал у атамана роскошный толедский клинок. На мой искушенный взгляд дага была выкована не позднее шестнадцатого века. Каким образом это произведение искусства очутилось за поясом у русского разбойника, вероятно, так и останется тайной. Офицеры, перезаряжая оружие, собрались возле лошадей, громко обсуждая произошедшее. Полученные раны уже успели затянуться и теперь все события воспринимались лишь как интересное приключение.
- Нет, ну в целом, отдохнул неплохо! – подвел итог князь Эйвазов. – Серж! А с тобой не соскучишься!
- То ли ещё будет! – пообещал я.
Пробой реальности 131
Пятьдесят пятый прокуратор Скифии всадник Плавтий Паллант посмотрел на своего дворецкого Руфина и отрицательно помотал головой. Это означало, что прокуратор сыт, и пятая перемена блюд, только что появившаяся на столе не нужна. Дворецкий вздохнул – хозяин не в духе, раз решил закончить обед без фруктов и десерта. Сделав едва заметный пасс рукой, Руфин убрал с мраморной столешницы полтора десятка тарелок и вазочек. Ещё один пасс и перед прокуратором появилась кованная золотая лохань для омывания рук. Небрежно сполоснув ладони, Плавтий встал из-за стола и, шлепая домашними сандалиями по мозаичному полу, пошел в кабинет. Слуга ошибался – настроение у прокуратора было нормальное, просто сейчас все его мысли занимало предстоящее сегодня испытание «Большого проникателя». Это новое чудо механики было создано молодым гением университета Астериаполя Сервилием Якхом. «Большой проникатель» предназначался для создания ворот между мирами и этот проект патронировал лично император.
Нынешний правитель Римской империи – Леторий Архелай, отличался патологической воинственностью. А поскольку достойных врагов у империи не находилось уже двести лет, Леторий решил обратить свой взор на другие реальности.
Паллант прошел мимо охранявших вход в кабинет легионеров, заученно отсалютовавших прокуратору М-жезлами. Пару минут Плавтий постоял перед дверью, положив правую руку на центральную филенку. Именно столько времени занимало снятие защитного заклятья. Произнеся ключевое слово, прокуратор опустил руку и дверь, издав мелодичный звук, плавно распахнулась. В огромном помещении с высоким сводчатым потолком было сумрачно. Проникновению света препятствовали тяжелые занавеси на окнах. Паллант не любил, когда в его отсутствие в окна заглядывали посторонние.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
